— Да видела я ваш матрас в гробу! — отрезала Тамара Павловна, нервно дёргая молнию на куртке.
Пальцы у неё суетливо бегали по ткани, будто от скорости сборов зависела сама жизнь.
— Даниил, поднимай вещи. Мы уходим.
Даниил растерянно переступил с ноги на ногу.
— Мам, куда мы сейчас пойдём? Уже вечер. У тебя же давление… И таблетки разбились, ты сама видела.
— Давление у меня прекрасное! — гаркнула она так бодро, что в её недавнюю немощь уже невозможно было поверить.
Тамара Павловна резко закинула на плечо свою дамскую сумку с массивной золотистой пряжкой и смерила сына обиженным взглядом.
— Поеду к себе домой. А ты, если тебе приятнее с этим аферистом чаёвничать, оставайся тут! Предатель неблагодарный!
Она круто развернулась и, громко стуча каблуками, вылетела на лестничную площадку. Лифт вызывать даже не попыталась — понеслась вниз по ступенькам с такой прытью, словно никакого постельного режима в её жизни не существовало.
Даниил виновато покосился на Валерию. Потом перевёл взгляд на отца, который уже спокойно вытаскивал из пакета коробку дорогих конфет к чаю. Спорить было бессмысленно. Даниил подхватил оставшиеся материнские сумки и уныло потащился за ней по лестнице.
Когда входная дверь наконец захлопнулась, в прихожей стало непривычно тихо и просторно.
Валерия вернулась на кухню. Геннадий Олегович уже уверенно расставлял чашки, будто был здесь не гостем, а старым добрым соседом.
— Ну что? Убедительно вышло? — спросил он и хитро подмигнул невестке.
— Великолепно, — выдохнула Валерия, включая чайник. — У меня прямо камень с души свалился. Я уже испугалась, что она у нас минимум на месяц поселится.
— Она всю жизнь такая, — Геннадий Олегович покачал головой. — Чуть что не по её сценарию — сразу умирает, давление, сердце, бедная несчастная. А стоит припереть к стенке фактами — силы откуда-то появляются, хоть марафон беги. Ты уж не сердись, что я так резко с той дачей выступил. По правде говоря, я ей это давно отпустил. Но понимал: иначе её из вашей квартиры не выманить. Жадность у Тамары страшная. Услышала про долг — и болезнь как рукой сняло.
— Мне не за что на вас сердиться, — Валерия устало улыбнулась. — Наоборот, спасибо. Может, сегодня впервые нормально высплюсь.
Геннадий Олегович сделал глоток горячего чая и посмотрел на неё уже серьёзнее.
— А с Даниилом как думаешь быть?
Валерия молча подошла к окну. За стеклом двор постепенно тонул в синих сумерках.
— Пока не знаю, — сказала она после паузы. — Начнём с простого: пусть в этом месяце сам внесёт свою часть по ипотеке. А дальше посмотрим. Я замуж выходила не для того, чтобы взрослого мужчину нянчить.
— Парень он не злой, — заметил Геннадий Олегович. — Но под материной пяткой сидит крепко. Если его не тормошить, он так и останется брёвнышком на диване. Привык, что кто-то рядом всё вытянет вместо него.
Через месяц всё постепенно вернулось в нормальное русло.
Даниил появился дома спустя два дня после скандала. Долго извинялся, мялся у порога, пытался представить случившееся нелепым недоразумением и ссылался на тяжёлый характер матери. Тамара Павловна больше не просилась в гости и про своё хрупкое здоровье внезапно забыла. Видимо, перспектива снова встретиться с бывшим мужем и получить счёт за сгоревшую когда-то дачу действовала на неё лучше любых лекарств.
Геннадий Олегович стал заглядывать к Валерии раз в неделю — на кофе и разговоры. Они быстро нашли общий язык и часто обсуждали огород, ремонт, посадки и всякие дачные мелочи.
А Даниил при виде отца каждый раз смущённо опускал глаза, торопливо здоровался и старался поскорее скрыться в спальне. В той самой спальне, на которую теперь уже никто из родственников не претендовал.
И самое удивительное — в день зарплаты он без лишних слов перевёл Валерии ровно половину платежа по ипотеке. Сам. Без напоминаний.