И, кроме того, был родным отцом Даниила. Пятнадцать лет назад их с Тамарой Павловной брак развалился с таким шумом, что ещё долго вспоминали все родственники. Тогда Тамара сумела убедить семейство: муж якобы оставил её без копейки и укатил куда-то на север за большими заработками. Даниилу же она годами вбивала в голову, что отец — предатель, бросивший сына, да ещё и алименты плативший через раз. Хотя на самом деле Геннадий Олегович до самого совершеннолетия мальчика исправно отправлял деньги на её счёт.
Но совсем недавно Валерия раскопала одну мелкую, на первый взгляд, подробность. Зато какую.
Незадолго до развода Тамара Павловна тайком продала их общую дачу за городом. Вырученные деньги она заранее перекинула на счёт своей старшей сестры, а мужу потом с совершенно невинным видом сообщила, будто деревянный домик сгорел подчистую из-за старой проводки. Об этой изящной махинации Геннадий узнал лишь год назад, когда вернулся в родной город и случайно разговорился с новыми владельцами участка.
— Ты что здесь забыл? — Тамара Павловна отступила на шаг.
В этот миг она моментально позабыла и про больное сердце, и про скачки давления, и про строгий постельный режим.
— Валерия позвала, — спокойно ответил Геннадий Олегович и кивнул невестке так, будто они были давними союзниками. — Сказала, что гостиная у вас без дела стоит. А мне как раз нужно где-то пожить, пока в моей новой квартире ремонтники заканчивают работу. Вот я и решил: почему бы с семьёй не воссоединиться?
— Мам… пап… вы это серьёзно? — Даниил растерянно переводил взгляд с одного родителя на другого.
Ему давно перевалило за тридцать пять, но сейчас он выглядел так, словно его поймали на мелкой школьной пакости.
— Абсолютно серьёзно, сынок, — Геннадий прошёл дальше в квартиру и снял плащ. — Твоя мама, между прочим, задолжала мне приличную сумму за дачу в Сосновке. Помнишь её? Там, где ты в детстве яблоки у соседей таскал.
— Она сгорела! — взвизгнула Тамара Павловна.
От её прежнего жалобного голоса, которым она ещё недавно изображала умирающую мученицу, не осталось и следа. Теперь она смотрела на бывшего мужа зло, исподлобья.
— Конечно, сгорела, — усмехнулся Геннадий Олегович. — Прямо до фундамента.
С этими словами он, как у себя дома, направился на кухню.
— Только вот странность: в документах у нынешних хозяев стоит твоя подпись. И дата — за неделю до нашего развода. Я вчера специально выписку взял. Ну что, невестка, чаем угостишь?
Валерия невозмутимо поправила прядь волос.
— Чайник уже включила. Шоколадный пирог будете?
Тамара Павловна шумно втянула воздух. Сначала она метнула взгляд на распахнутую дверь спальни, потом — в сторону кухни, откуда тянуло тёплым запахом выпечки.
— Я с этим человеком под одной крышей жить не собираюсь! — объявила она и резко повернулась к Валерии. — Это ты всё подстроила! Хитрая дрянь! Думала, я не догадаюсь?
— Мама! — наконец опомнился Даниил и возмущённо вскинулся. — Ты что такое говоришь?
— А что «мама»? — Тамара Павловна ткнула пальцем в сторону кухни. — Ты посмотри, кого твоя женушка притащила в дом! Моего личного разрушителя здоровья!
Она решительно схватила дорожную сумку — ту самую, которую Даниил только что уронил на пол.
— Моей ноги здесь больше не будет!
— А как же постельный режим? — с участливой вежливостью уточнила Валерия, появившись в дверях кухни с полотенцем в руках. — И ортопедический матрас? Врач ведь настаивал.
Тамара Павловна замерла на секунду, затем дёрнула молнию на сумке и набрала в грудь воздуха для нового громкого заявления.