— Да на здоровье, пусть набирает, — Валерия только усмехнулась. — Отвечу, что случилось невероятное: в честь майского праздника электрика внезапно одумалась и заработала. Видимо, торжественная атмосфера благотворно повлияла на медные жилы.
Андрей с довольным видом откинулся на спинку стула и шумно выдохнул.
— Знаешь, Валерия, а ты ведь права. Когда тесно — еще куда ни шло, но когда вокруг тихо и рядом только свои, даже еда вкуснее кажется.
Валерия подняла глаза к прозрачному майскому небу. На душе у нее было удивительно спокойно. Она почти не сомневалась: теперь родня сюда долго не сунется. Ирина непременно разнесет по всем знакомым, что у Валерии на даче полный развал, воды нет, электричества нет, а гостей держат чуть ли не на сухарях. Для Валерии это было не позором, а лучшим вкладом в собственную безмятежную старость.
Но ближе к вечеру, когда солнце уже медленно сползало к горизонту, за воротами вдруг послышалось знакомое тарахтение мотора. Валерия застыла с чашкой чая в руке. К калитке подкатила старенькая «Нива», и из нее, бодрый как на смотре, выскочил мужчина в камуфляжной куртке.
— Эй, хозяева! — громко объявил он, потрясая в воздухе каким-то листком. — Встречайте пополнение! Денис сказал, что у вас тут просторно, мясо еще осталось, а мне как раз приткнуться негде, пока в квартире ремонт идет!
Валерия очень медленно опустила чашку на стол. Человека она узнала не сразу, но через несколько секунд память услужливо подбросила нужное имя. Это был Виктор — троюродный племянник Андрея по бабушкиной линии из Полтавы, которого в семье не видели добрых пятнадцать лет.
— Андрей, — негромко произнесла Валерия, сохраняя на лице полное спокойствие. — Сходи за топором. Похоже, операция «Тишина» нуждается во второй серии.
Виктор стоял у калитки с таким выражением, будто только что выиграл бессрочный абонемент на чужое гостеприимство. В руках он держал громадный рюкзак, из которого вызывающе торчали удочка и край свернутого спальника. Валерия сразу поняла: этот, в отличие от Дениса, от одной только истории про отключенный свет не сбежит. Этот явно был закален жизнью, а отсутствие воды воспринимал не как катастрофу, а как легкое туристическое неудобство. Ситуация закручивалась стремительнее, чем усики ее любимого гороха на грядке.
— Андрей, топор не трогай. Поставь обратно, — Валерия неторопливо поднялась из-за стола и одернула фартук так, словно надевала боевые латы. — Грубая сила здесь бесполезна. Тут понадобится работа тонкая, почти лечебная. Психологическая.
Тем временем Виктор уже вел себя у ворот так, будто приехал не в гости, а вступил во владение наследственным имением. Он ловко закинул тяжеленный рюкзак на плечо и направился к дому, распространяя вокруг стойкий аромат дешевого одеколона и предвкушения бесплатного отдыха.
— Здорово, родственнички! — радостно прокричал он и ослепительно улыбнулся, выставив напоказ один золотой зуб. На солнце тот сверкнул ярче, чем угасшие надежды Андрея на спокойный вечер. — Дениса на дороге встретил. Злой — не подступись. Говорит: воды у вас нет, света нет, все голодные сидят. А я ему и сказал: «Денис, да ты настоящих трудностей в жизни не видел!» Я-то подготовленный приехал!
Он с грохотом сбросил рюкзак на веранду.
— Вот, смотрите! Пять упаковок овсянки и кипятильник. Электричества нет — к аккумулятору прицеплю, делов-то. Валерия, ты за меня не волнуйся, я мужик простой, без капризов. Мне бы угол какой-нибудь да миску чего-нибудь посытнее.
Валерия перевела взгляд на Андрея. Тот стоял с охапкой дров в руках и был похож на памятник человеку, которого только что обманули во всех ожиданиях. Дети притихли. Игорь, не привлекая внимания, подтянул к себе тарелку с оставшимися кусками мяса и прикрыл ее ладонью, словно охранял семейную реликвию.
— Виктор, дорогой, — мягко заговорила Валерия, делая шаг навстречу. — Какая неожиданная радость. Пятнадцать лет — ни письма, ни звонка, и вдруг ты явился. Прямо как снег в мае. Или град по молодой рассаде. Проходи, садись. Мы как раз доедаем последние крохи… Андрей, налей Виктору чаю. Только без всего. Сахар, ты же помнишь, у нас «закончился».
Виктор прищурился и выразительно покосился на мангал, от которого еще тянуло соблазнительным дымком.
— А пахнет у вас, Валерия, совсем не крохами. Это что, шашлычок был?
— Иллюзия, — не дрогнув ни одним мускулом лица, ответила Валерия. — Есть такая приправа, «Дымок». Побрызгаешь ею черствый хлеб — и мозг начинает думать, будто ты на природе и ешь мясо. Врачи, между прочим, советуют. Для поддержания духа в период суровых бытовых лишений.
Виктор уселся на лавку и с сомнением оглядел двор.
— Лишения — дело неприятное. Но я вам пригожусь. Денис сказал, насос у вас сдох? Так я когда-то дизели ремонтировал, мне ваш насос разобрать — пара минут.
— Не надо! — одновременно выдохнули Валерия и Андрей.
— То есть… там случай особенный, — тут же поспешила пояснить Валерия. — Деталь редкая, нестандартная. Чуть ли не из Японии заказывать придется. Мы сейчас вообще почти на сухом режиме. Но, знаешь, Виктор, насос — это еще мелочи. У нас тут беда посерьезнее. Карантин.
Виктор замер, не донесши кружку до рта.
— Какой еще карантин?
— Садовый, — Валерия понизила голос до доверительного, почти заговорщического шепота. — Жук-бурильщик. Очень опасная тварь. Портит деревянные строения и, что самое неприятное, одежду из натуральных материалов. Думаешь, почему Денис так быстро смылся? У Ирины велюровые штаны были. Так этот жук за пять минут половину штанины выгрыз. Мы-то уже приспособились, в синтетике ходим. А вот твой рюкзак… он из чего сделан? Брезент? Ох, Виктор, беда. Съедят ведь подчистую.
Виктор медленно посмотрел сначала на свой рюкзак, потом на Валерию, и в его взгляде уже начали сражаться жадность и осторожность.