— Зато для суда это прекрасное подтверждение того, что ты годами уклонялся от обязанностей отца. Как раз для того самого пятого пункта восемьдесят седьмой статьи.
Наталья расправила плечи и посмотрела на него уже без прежнего напряжения.
— Судье, думаю, будет очень интересно увидеть твое заявление. Особенно рядом с мамиными документами. Так что с алиментами у тебя вышло так же неудачно, как и с попыткой откусить долю в трехкомнатной квартире.
Кухня будто вымерла. Даже воздух стал плотным и неподвижным. За окном протяжно загудел двигатель отъезжающего мусоровоза, а из угла доносилось только негромкое урчание холодильника.
Владимир Алексеевич молчал, пытаясь осмыслить услышанное.
Его главный аргумент развалился еще до того, как он успел пустить его в ход. Вся напускная уверенность, весь расчет на то, что дочь испугается и уступит, разбились о старую синюю папку, которую мать Натальи когда-то предусмотрительно оставила в комоде.
Но признавать поражение он не собирался.
— Значит, слушай сюда.
Он резко подтянул к себе пластиковую папку и щелкнул застежкой, будто этим звуком хотел вернуть себе власть над ситуацией.
— Завтра ровно к десяти подходишь к ЦНАПу. Паспорт возьмешь обязательно.
В глаза он ей уже не смотрел. Говорил громче, чем требовалось, давил тоном, пытаясь перекрыть собственную растерянность.
— Своим жильцам сегодня же позвони. Пусть освобождают квартиру. После них там, небось, свинарник остался. Мне еще ремонт начинать, материалы покупать, людей искать.
Он неторопливо поднялся из-за стола, старательно сохраняя вид человека, который все решил. На лицо он натянул привычную маску хозяина положения. Владимир Алексеевич все еще был уверен: дочь просто ломается напоказ, а потом все равно сделает как надо. Как когда-то делала ее мать.
Наталья даже не пошевелилась.
— Владимир Алексеевич.
Ее голос прозвучал ровно и холодно.
Он уже почти вышел в коридор, но обернулся.
— Ну что еще?
— Ключи тебе сразу в подарочную бумагу завернуть?
Он нахмурился. Смысл насмешки дошел до него не сразу.
— Давай сейчас, если они у тебя под рукой, — буркнул он. — Чтобы завтра мне замки не менять.
В этот момент дверь кухни тихо скрипнула. На пороге появился Андрей.
В одной руке у него был шуруповерт, второй он лениво стряхивал с джинсов строительную пыль. Он коротко посмотрел на гостя, потом перевел взгляд на жену.
— Наташа, все в порядке? Тебе воды налить?
Говорил Андрей спокойно, почти буднично. Но за этим спокойствием угадывалась такая готовность вмешаться, что Владимиру Алексеевичу хватило одного взгляда, чтобы это понять.
— Нет, спасибо, — ответила Наталья, не оборачиваясь. — Владимир Алексеевич как раз собирается уходить.
Отец метнул взгляд на широкоплечего Андрея, затем снова на дочь. По его щекам поползли темно-красные пятна. Бессильная злость выдавала его с головой.
— Значит, родного отца за дверь выставляешь?
Он прижал к груди папку с распечатками, которые больше никому не были нужны.
— Из-за какой-то несчастной однокомнатной? Я тебя на свет произвел!
— Вот к Юлии и иди, — Наталья едва заметно махнула в сторону прихожей. — И к Никите. Пусть они тебе выделяют жилплощадь за особые заслуги. Здесь тебе ничего не светит.
— Гадина!
Он выплюнул это слово так, будто Наталья только что отняла у него последнее.
— Вся в свою покойную мать! Такая же хитрая, жадная дрянь!
Андрей молча сделал шаг вперед.
Он положил шуруповерт на столешницу. Инструмент стукнул глухо, тяжело, с металлическим оттенком. Этот звук прозвучал убедительнее любых угроз.
— Владимир Алексеевич, — произнес Андрей предельно вежливо. — Выход там.
Он указал рукой на коридор.
— Шнурки можете не завязывать. Сделаете это уже в подъезде.
Вся показная властность отца испарилась мгновенно. Он дернул плечом, ссутулился и боком протиснулся мимо зятя. В прихожей торопливо зашуршала куртка.
Через несколько секунд входная дверь хлопнула. Андрей сам повернул защелку.
Наталья подошла к раковине и снова пустила воду.
— Сильно тебя задело? — тихо спросил Андрей, подходя сзади.
Он осторожно обнял ее за плечи.
— Нет.
Она оперлась ладонями о край столешницы и посмотрела в темное оконное стекло, где отражалась их кухня.
— Просто думаю, что надо жильцам позвонить. Узнать, хорошо ли греют батареи. Зима ведь уже скоро.