— Если ты еще хоть раз произнесешь на майские праздники свое любимое «в тесноте, да не в обиде», я заставлю тебя проглотить эту мудрость вместе с чесночным соусом, — Валерия положила нож на доску и так посмотрела на мужа, будто могла одним взглядом остановить не только коня, но и грузовой поезд, набитый родней.
— Валерочка, ну это же Денис, мой двоюродный брат, — Андрей виновато покосился на раковину, где возвышалась гора неотмытых шампуров. — Они же ненадолго, всего на три дня. Воздухом подышать, отдохнуть.
— Подышать? Андрей, они так «дышат», что в холодильнике уже образовалась черная дыра. За один вчерашний вечер испарились три килограмма свинины, целое ведро маринованных огурцов и весь сыр, который я прятала для праздничного салата. Это не гости, это нашествие саранчи, только в человеческом виде.
Валерия с мрачной решимостью ткнула вилкой в остатки вчерашнего оливье. Было девять утра, восьмое мая. Дача, обычно бывшая для нее тихим убежищем и полем героической борьбы с сорняками, теперь напоминала вокзал: билетов никто не покупал, зато все требовали обслуживания уровня бизнес-зала.
Из коридора донесся грохот быстрых шагов. Младший, Кирилл, пронесся мимо кухни, а следом за ним появилась Полина.
— Мам, почему этот Денисов Матвей взял мою приставку без разрешения? — возмущенно завыл Кирилл. — Он ее лимонадом залил! Кнопки теперь липнут!
— Потому что Матвей у нас «гость», — язвительно заметила Полина, поправляя растрепанные волосы. — Мам, а почему в ванной закончился мой лавандовый гель? Жена дяди Дениса, тетя Ирина, сказала, что он ей «идеально подошел для пяток».
Валерия медленно втянула воздух. Майское утро пахло свежей травой, влажной землей и легким привкусом полной безнадежности. Тетя Ирина принадлежала к тем людям, которые, едва переступив чужой порог, начинали вести себя так, будто им уже выдали документы на половину дома.
— Значит так, — Валерия вытерла руки о фартук. — Сейчас все идем завтракать. Андрей, ты — за дровами. Кирилл, твоя задача — следить за Матвеем, чтобы он не разобрал дом на детали. А Игорь где?
— Игорь дрыхнет в гамаке, — буркнула Полина. — Сказал, что в доме превышена допустимая плотность родственников на квадратный метр.
На крыльце появилась тетя Ирина. На ней был розовый велюровый костюм, всем своим видом доказывавший: отдыхать она намерена до потери пульса, желательно не своего.
— Валерочка, солнышко мое, — протянула Ирина сладким голосом. — А что у нас сегодня на завтрак? Денис уже встал, хочет чего-нибудь горяченького. Может, блинчики с творожком? Или омлет с ветчиной? Только ветчину порежь помельче, у него десны чувствительные.
Валерия молча перевела взгляд на пустую упаковку из-под яиц.
— Ирина, яйца закончились. Творог тоже. Вчерашний ужин оказался, мягко говоря, объемным. Ближайший магазин в пяти километрах, Андрей туда не поедет, у него спина прихватила.
— Ой, ну надо же, как неудобно вышло, — Ирина даже не смутилась. — А мы, представляешь, кошелек в городе забыли. Денис в спешке не ту куртку надел. Но мы же свои люди, правда? Выручите как-нибудь? Потом обязательно переведем. Или отправим, когда вернемся.
«Отправят», — мысленно усмехнулась Валерия. — «Разве что голубиной почтой, в виде удобрения для моих роз».
К полудню атмосфера на участке стала заметно гуще. Денис, блаженно устроившись в кресле-качалке, которое Андрей сам смастерил прошлым летом, раздавал бесценные рекомендации по обрезке яблонь.
— Ты, Андрей, пилишь неправильно, — важно сообщил он. — Надо под сорок пять градусов. И вообще, зачем тебе столько яблонь? Посадил бы хмель. Свое пиво варил бы, вот это дело.
Андрей, чье терпение обычно можно было сравнить с прочностью гранитной тумбы, начал подозрительно часто промахиваться топором мимо чурбака.
— Денис, — мягко, почти ласково произнес он, и от этой ласковости Валерия насторожилась бы, услышь она его тон. — Хмель — штука хорошая. Но яблоки хотя бы дети едят. Ты бы лучше ветки помог оттащить, а то скоро по участку не пройти будет.
— Ох, спина, Андрей, — Денис театрально схватился за поясницу. — Смена обстановки, сам понимаешь. Из города на дачу — для организма стресс. Мне врач вообще рекомендовал больше лежать на свежем воздухе.
Тем временем на кухне разыгрывалась отдельная трагедия. Валерия обнаружила, что Ирина решила «немного помочь» и навела порядок в шкафчиках.
— Валерочка, я у тебя тут крупы переставила, так гораздо удобнее, — бодро отчиталась она. — А ту баночку со специями выбросила. Запах у нее какой-то странный. Зира, кажется? Зачем она вообще нужна? Мы такое не едим.
— Ирина, — Валерия очень медленно поставила на стол пустую кастрюлю. — Эта зира стоила дороже, чем твой маникюр. И нужна она была мне для плова. Который я, к слову, уже не собираюсь готовить, потому что мяса больше нет.
— Ой, да перестань, — Ирина беззаботно махнула рукой. — У тебя же наверняка в морозилке есть что-то припрятанное. На черный день. Считай, он как раз и наступил. Мы же приехали! Праздник, завтра девятое мая!
Валерия вышла во двор, потому что еще минута в кухне — и пустая кастрюля могла бы неожиданно сменить назначение. На заборе сидел старший сын, Игорь, и с видом философа грыз сухарик, наблюдая за семейным бедствием со стороны.
— Мам, — окликнул он Валерию и уже начал спрыгивать вниз.