— Мы с Валентиночкой, оказывается, когда-то ходили в одну школу, только классы у нас были параллельные.
Она чуть заметно улыбнулась, будто рассказывала о погоде, а не подкладывала в центр гостиной аккуратно взведённую мину.
— Разговорились, вспомнили учителей, школьные линейки… Ну я и позвала бывшую знакомую на чай. Признаться, я даже не подозревала, что вы с ней настолько… близко и насыщенно знакомы.
— Знакомы?! — взвизгнула Валентина Павловна так, будто её ущипнули.
Почувствовав перед собой нового благодарного зрителя, она мгновенно оживилась и всем своим массивным телом развернулась к Татьяне Сергеевне.
— Татьяночка, да ты просто ангельская душа! Ты хоть понимаешь, кого через порог впустила? Да это же змея, самая настоящая! Ты её пригрела, а она тебя же первой и укусит!
Она ткнула в мою сторону недоеденным печеньем, с которого на блюдце посыпались крошки.
— Эта хитрая, жадная особа моего Антона до последней нитки обобрала! Лучшие годы у мальчика отняла, молодость ему испортила, нервы вытянула!
Представление стремительно входило в привычную колею. Бывшая свекровь без малейшего труда перескакивала с базарного хамства на жирную, хорошо прожаренную клевету.
— Она же в доме вообще ничего не делала! — торжественно объявила гостья, размахивая печеньем, словно прокурорским обвинением. — Мой бедный ребёнок возвращался после работы никакой, весь измученный, а эта барыня даже суп ему сварить не могла! Ей, видите ли, ногти важнее были!
Валентина Павловна сверкнула глазами и прибавила громкости:
— Деньги из семьи таскала без стыда! То какие-то свои курсы оплачивала, то тряпки в магазинах скупала, а законный муж две зимы в ботинках с дырками проходил!
Я стояла, сложив руки на груди. За годы спокойной, нормальной жизни у меня успел нарасти такой слой внутренней брони, что подобный дешёвый словесный мусор даже следа на нём не оставлял.
— Супы я не варила, Валентина Павловна, по вполне понятной причине, — сказала я ровно, почти лениво. — Ваш мальчик предпочитал завтракать, обедать и ужинать за счёт моей банковской карты.
Я медленно провела пальцами по рукаву, будто стряхивала несуществующую пылинку.
— И никакая домашняя кухня не лечит хроническую, да ещё и семейно одобряемую любовь к безделью.
Я посмотрела на неё спокойно.
— Что же до несчастных дырявых ботинок Антона… Именно в них он довольно бодро поскакал к очередной даме сердца.
Сделав шаг ближе к столу, я добавила:
— Причём ушёл он не налегке. Захватил мой рабочий ноутбук и все деньги, которые я откладывала на ремонт ванной. Так что не надо здесь разыгрывать сцену про разорённых сирот, оставленных без корки хлеба.
Но Валентину Павловну уже окончательно понесло. Факты её не интересовали. Ей требовались зал, трагедия и сочувственные взгляды.
— Татьяна, ты слышишь, какая наглость? — выкрикнула она и с раздражением поставила чашку на блюдце так резко, что это больше походило на удар.
Тёмные капли чая разлетелись по безупречной белой скатерти Татьяны Сергеевны, оставив на ткани некрасивые пятна. Вот это уже было не просто шумное безобразие, а откровенное вторжение на чужую территорию.
— Она просто нашла себе новую удобную шею — твоего Андрея! — не унималась Валентина Павловна. — Гони её немедленно, пока не поздно!
Короткий пухлый палец снова упёрся в мою сторону.
— Выставь её за дверь, пока она твою квартиру в центре на себя не оформила! Такие вертихвостки сначала строят из себя невинных овечек, а потом хозяев из собственного дома выживают!
Я не перебивала. Просто стояла и ждала, с холодным любопытством наблюдая, где именно Татьяна Сергеевна проведёт черту.