Оказалось, что дальше этих разговоров дело и правда не сдвинулось: никакая бригада в квартире Ларисы Сергеевны не работала, а сама она, судя по тону, вовсе не собиралась спешить обратно.
— Куда мне торопиться? Пусть привыкают, — донёсся из-за прикрытой двери её довольный голос.
Валерия застыла в коридоре, не решаясь ни шагнуть вперёд, ни отойти. Потом так же тихо, как подошла, вернулась на кухню и до вечера ходила с ощущением, будто внутри у неё что-то окончательно надломилось.
Когда Дмитрий пришёл домой, она пересказала ему услышанное почти без эмоций. Он нахмурился и позже, уже за ужином, спросил у матери:
— Мам, ты ведь говорила, что рабочие уже всё сняли и разобрали?
Лариса Сергеевна тут же всплеснула руками, словно её глубоко оскорбили.
— Ах вот как! Уже под дверями стоим и чужие разговоры слушаем? — резко повернулась она к Валерии.
— Я спросил не об этом, — тихо напомнил Дмитрий.
— Смета согласована, значит, ремонт пошёл, — отрезала свекровь. — Что вы цепляетесь к каждому слову?
Дмитрий снова попытался всё сгладить и сказал, что не стоит раздувать скандал на пустом месте. Валерия в этот момент вдруг поняла, что уже не злится. Внутри стало не жарко от обиды, а ледяно спокойно.
На следующий день Кирилл позвал к себе одноклассника Максима. Ребята включили приставку, устроились перед телевизором и успели поиграть совсем недолго — минут двадцать, не больше. Из комнаты вышла Лариса Сергеевна и потребовала немедленно прекратить этот «грохот».
— Мы же не орём, — растерянно возразил Кирилл и показал пульт. — Тут звук всего на шестёрке.
Свекровь даже не посмотрела на экран. Её взгляд скользнул по потёртым кроссовкам Максима, и лицо стало брезгливым.
— Домой иди, — холодно сказала она мальчику. — В нашем доме чужие дети без взрослых сидеть не будут.
Максим покраснел, молча натянул обувь и вышел. Кирилл стоял белый от злости и унижения.
— Он мой друг, — сдавленно произнёс он. — И это тоже мой дом.
Лариса Сергеевна усмехнулась:
— Пока за квартиру платят взрослые, ты здесь ничего не решаешь.
Когда Валерия с Дмитрием вернулись из магазина, Максим всё ещё был в подъезде. Он ждал отца и возвращаться наверх отказался. Коротко, без жалоб, рассказал, что случилось, и опустил глаза.
Дмитрий вошёл в квартиру уже другим человеком.
— Мам, зачем ты выгнала ребёнка? — спросил он жёстко, как прежде никогда с ней не разговаривал.
Лариса Сергеевна сидела в кресле и невозмутимо ела конфеты, которые Валерия отложила к празднику.
— Потому что я не обязана терпеть у себя балаган, — ответила она и кивнула в сторону тумбы.
На тумбе лежал геймпад. Шнур был аккуратно перерезан.
— Она ножницами отрезала, — сказал Кирилл из дверей.
Дмитрий поднял испорченную вещь, посмотрел на провод, потом на мать.
— Зачем?
— Чтобы с первого раза дошло, — пожала плечами Лариса Сергеевна.
Валерия медленно поставила пакеты на пол. В этот момент ей стало ясно: спорить больше не о чем.
— Дмитрий, собирай мамины вещи. Сегодня она уезжает, — произнесла она ровно.
Муж сначала даже не понял, что услышал. А Лариса Сергеевна вскочила с кресла.
— Ты объясни своей жене, чей это дом! — потребовала она от сына.
— Валерия, может, не сейчас? Уже вечер… — начал Дмитрий.
Она подняла руку, и он замолчал.
— Именно сейчас. Потому что завтра она решит, что можно иметь Кириллу, а послезавтра начнёт решать, кому из нас вообще позволено здесь жить.
Лариса Сергеевна рассмеялась коротко и зло.
— Ты здесь временный человек. Квартира всё равно достанется Дмитрию, потом Кириллу, так что не изображай из себя хозяйку, — бросила она.
Эти слова стали последней каплей.