Валерия не стала отвечать сразу. Она развернулась, прошла к шкафу и вынула с верхней полки плотную синюю папку.
— Раз уж речь зашла о том, кто здесь хозяин, давайте опираться не на ваши фантазии, а на документы, — произнесла она ровно.
Дмитрий побледнел раньше, чем папка раскрылась. Видимо, он уже понял, что сейчас прозвучит то, о чём его мать даже не подозревала.
— Эта квартира была куплена мной до свадьбы, — продолжила Валерия, выкладывая на стол выписку. — Деньги пошли от продажи бабушкиной квартиры и моих личных накоплений. Дмитрий собственником не является. И зарегистрирован он, кстати, по вашему адресу.
Лариса Сергеевна на несколько секунд потеряла дар речи. Потом попыталась увести разговор в сторону: заговорила о семье, уважении к старшим, о том, что «нормальные жёны» не считают квадратные метры. Но прежней уверенности в её голосе уже не было.
— То есть ты решила унизить моего сына квартирой? — спросила она, с трудом сохраняя лицо.
Валерия покачала головой и молча придвинула к ней сломанный геймпад.
— Нет. Я решила остановить унижение моего сына в доме, где он имеет полное право жить спокойно.
Кирилл стоял у дверного проёма. Впервые за последние дни он не выглядел так, будто виноват уже одним фактом своего существования.
Валерия повернулась к мужу.
— Дмитрий, выбор очень простой. Ты вызываешь маме такси и помогаешь ей собрать вещи. Либо уезжаешь вместе с ней.
Он долго молчал. Слишком долго. Лариса Сергеевна смотрела на него с такой уверенностью, словно финал был заранее решён в её пользу. Но Дмитрий наконец опустил взгляд и тихо сказал:
— Мам, пойдём. Нужно собраться.
Свекровь застыла. Казалось, она до последней секунды была убеждена, что сын всё равно встанет на её сторону и отменит любые последствия.
— Значит, жена для тебя важнее матери? — произнесла она уже не громко, а почти шёпотом.
Дмитрий устало провёл рукой по лицу.
— Дело не в том, кто важнее. И не в сравнении. Просто ты правда перешла границу.
Через двадцать минут чемодан снова стоял в прихожей. Лариса Сергеевна накинула пальто, взяла сумку и перед самым выходом бросила Валерии:
— Я больше никогда сюда не приду.
— Это ваш выбор, — спокойно ответила Валерия и открыла дверь.
Она не стала извиняться на лестничной площадке. Не стала сглаживать острые углы ради приличия. Не пообещала, что всё забудется, если все сделают вид, будто ничего не случилось.
Когда за Ларисой Сергеевной закрылась дверь, Дмитрий ещё долго стоял на кухне в темноте. Свет он так и не включил. Потом признался, что с детства привык уступать матери: любой спор с ней заканчивался давлением, обидами и обвинениями в неблагодарности.
— Я всё время думал: если потерпеть, она сама успокоится, — сказал он глухо.
Валерия посмотрела на него без злости, но очень твёрдо.
— Только за твоё терпение платил не ты один. Кирилл спал в гостиной. Кирилла выгнали из его комнаты. Кириллу испортили вещи. Поэтому я больше не соглашусь на мир, который существует только потому, что мы все молчим.
Дмитрий предложил купить новый геймпад и поставить замок на дверь комнаты сына. Кирилл криво усмехнулся:
— Замок лучше бы некоторым взрослым поставить в голове.
Громко никто не рассмеялся, но воздух в квартире впервые за долгое время стал чуть легче.
Валерия понимала: на этом всё не закончится. Лариса Сергеевна ещё начнёт звонить родственникам, Дмитрию придётся учиться говорить матери «нет», а их брак после этого вечера уже не сможет жить по старым правилам.
Стоило ли Валерии ради мужа терпеть дольше — или свекровь нужно было выставить ещё в первый вечер?