— А мне ты почему ничего не сказал?
— Чтобы ты не смотрела на меня вот так!
Андрей рывком поднялся со стула.
— Именно так, как сейчас. Словно перед тобой какой-то законченный подлец. Я же о семье думал! Или ты считаешь, мне приятно каждый день понимать, что жена зарабатывает больше? Видеть, как ты сидишь над своей тетрадью и высчитываешь, сколько я принёс?
Наталья невольно отступила назад.
Она ни разу не ставила рядом их зарплаты вслух. Наоборот — годами обходила эту тему, будто опасное место на льду. Если покупала что-то дорогое в квартиру, всегда говорила: «Мы купили», даже если в тот месяц Андрей приличную часть своих денег потратил на машину.
— Я считаю платежи, — тихо ответила она. — Чтобы нас не завалили штрафами за просрочки.
— Вот именно! У тебя же всегда всё по правилам!
— А теперь, выходит, мои деньги должны прикрыть твою ложь.
— Я бы потом всё вернул!
— Чем?
— Заработал бы.
— За два года сколько ты вернул Юлии?
Он снова замолчал.
Наталья едва заметно кивнула, будто получила ответ, которого и ждала.
Андрей опустился обратно на стул. Голос у него стал мягче, почти просительный.
— Наташ… Ну оступился я. С кем такого не случается? Сейчас можно закрыть вопрос одним переводом — и всё, жить дальше спокойно.
— Кому спокойно?
— Нам.
— Я пять месяцев сидела за работой до ночи, чтобы мы наконец рассчитались за ванную и поехали отдохнуть. И всё это время ты уже знал, куда собираешься отправить эти деньги?
Он отвёл взгляд к окну.
— Когда ты сказала, что премия, скорее всего, будет, я подумал…
— Ты знал, — перебила Наталья.
Перед глазами всплыл тот вечер на балконе. Черешня на тарелке. Его плечо рядом. Его уверенное: «Уедем».
Она поднялась и убрала со стола свою тарелку, к которой так и не притронулась.
— Сегодня я буду спать в комнате Кирилла.
— Ты серьёзно? Из-за этого?
Наталья остановилась в дверях и обернулась.
— Я сейчас не понимаю, кто вообще живёт рядом со мной, Андрей.
Следующие два дня он пробовал разные способы подступиться к ней.
Сначала демонстративно обижался.
Уходил утром, не попрощавшись. Слишком громко закрывал дверцы шкафов. Ел отдельно, будто она сама выставила его из семьи. Потом прислал ей фотографию букета из цветочного салона с подписью: «Какой тебе нравится?» Наталья написала: «Никакой». Вечером Андрей принёс её любимый торт и поставил коробку в холодильник с таким выражением лица, словно после этого она должна была непременно оценить его старания.
Затем он решил говорить рассудительно.
— Давай хотя бы восемьдесят тысяч. Остальное я где-нибудь найду.
— Нет.
— Тогда шестьдесят.
— Ты торгуешься так, будто я уже согласилась.
Он плотно сжал губы.
— Ты оставляешь меня одного в тяжёлый момент.
Наталья стояла у гладильной доски и тщательно расправляла рукав блузки.
— Это ты втянул меня в этот момент. А я даже не знала, что в нём нахожусь.
В пятницу на карту пришла премия.
Уведомление Наталья увидела прямо во время совещания. Сто двадцать восемь тысяч гривен. Несколько секунд она смотрела на цифры, потом выключила звук на телефоне и положила его экраном вниз.
Она думала, что почувствует радость.
Но вместо радости на неё навалилась такая усталость, что захотелось просто опустить голову на стол и больше ни о чём не думать.
После работы она зашла в обувной магазин. Долго ходила между полками, выбирала сапоги, трижды возвращалась к ценнику и по привычке убеждала себя, что старые ещё можно отдать в ремонт.
Потом всё-таки купила.
Дома Наталья поставила коробку в прихожей.
Андрей взглянул на неё и сразу спросил:
— Премию перечислили?
— Да.
— И ты даже не сказала?
Она сняла шарф и повесила его на крючок.
— Ты тоже не всё мне рассказывал.
Он резко покраснел.
— Мама в воскресенье ждёт. Сядем и всё решим вместе.
— Хорошо, — спокойно ответила Наталья.
Он явно готовился к спору и потому на мгновение растерялся.
Наталья прошла на кухню и написала Юлии: «Я приду».
Ответ пришёл почти сразу: «Я тоже».
В воскресенье в квартире Галины Сергеевны пахло капустным пирогом и полиролью.
Там десятилетиями ничего не менялось. Тяжёлый сервант с хрусталём, снимок покойного мужа в военной форме, вязаные салфетки под вазами. Рядом с телевизором по-прежнему лежала бумажная программа передач, хотя сама Галина Сергеевна давно смотрела расписание в телефоне.
Когда-то Наталье нравилась эта квартира. В первые годы брака ей казалось, что за плотными шторами, натёртыми ручками дверей и аккуратными полками есть что-то прочное, почти непоколебимое.
Свекровь встретила её суховато.
— Разувайся. Руки помой, сейчас сядем.
Андрей сразу прошёл в комнату. Он выглядел напряжённым, но держался уверенно. Видимо, рассчитывал, что при матери Наталья не станет говорить жёстко.
Юлия уже сидела за столом. Перед ней стояла чашка, но она к ней даже не прикоснулась.
— Привет, — сказала она Наталье.
— Привет.
Галина Сергеевна внесла пирог, поправила скатерть и заняла место во главе стола.
Первые десять минут они говорили о дождях, отоплении и соседке со второго этажа, которую опять залили сверху. Андрей даже попытался вставить шутку. Никто не улыбнулся.
Наконец свекровь сложила руки перед собой.
— Давайте уже перейдём к главному. Мне тяжело смотреть, как дети между собой ругаются.
Наталья поставила чашку на блюдце.
— Я тоже не хочу ругаться.
— Тогда кому-то нужно уступить. Иногда именно одна уступка и сохраняет семью.
— Чья именно уступка?
Галина Сергеевна устало вздохнула.
— Наташенька, не надо цепляться к каждому слову. У тебя сейчас есть возможность помочь. Юлия одна. Андрей за неё переживает.
Юлия открыла рот, но Наталья под столом едва коснулась её руки, останавливая.
— Галина Сергеевна, вы знаете, что Андрей отдаёт долг?
Свекровь быстро бросила взгляд на сына.
И Наталья всё поняла.
— Значит, знаете, — сказала она уже без вопроса.
Андрей наклонился вперёд.
— Я маме объяснил, в чём дело.
— Когда?
Он не ответил.
За него ответила Галина Сергеевна:
— Вчера. И я не вижу причины теперь раздувать из этого трагедию. Мужчины иногда идут на риск. Не вышло — бывает. Он же не пропил эти деньги.
Наталья медленно откинулась на спинку стула.
До этого момента она почему-то думала, что свекровь не знает правды. Что, услышав про выдуманное лечение, хотя бы удивится, возмутится, задаст сыну один-единственный честный вопрос.
Но Галина Сергеевна удивляться не собиралась.
— То есть вы позвали меня сюда, чтобы я оплатила его долг?
— Чтобы вы решили вопрос как семья.
— А придуманная болезнь вас совсем не смущает?
Свекровь поджала губы.
— Слова уже прозвучали. Назад их не заберёшь.
Юлия резко отодвинула от себя чашку.
— Мама, ты сейчас серьёзно?
— А ты не начинай! Тебе деньги нужны или выяснение отношений?
— Мне нужны мои деньги. Но я не просила Наталью отдавать мне свою премию.
Андрей ударил ладонью по столу так, что ложечка подпрыгнула на блюдце.
— Да хватит уже! Вы обе прекрасно понимаете: других денег сейчас нет!
Наталья посмотрела прямо на него.
— Есть машина.
В комнате сразу стало тихо.
За окном во дворе завёлся двигатель. Кто-то долго и неуклюже пытался выехать из узкого проезда между домами.
— Ты о чём? — медленно спросил Андрей.
— О твоей машине. Её можно продать. Потом купить что-нибудь дешевле. Или какое-то время ездить автобусом.
Он смотрел на неё так, будто она предложила отрезать ему руку.
— Мне нужна машина.
— Я знаю.
— Я на ней работаю!
— Ты ездишь на ней на работу. В офис, возле которого останавливаются два автобуса.
— А к маме? А на дачу? А если вдруг что-то случится?
Наталья кивнула.
— То есть твоё удобство неприкосновенно.
— Не переворачивай!
— А мой отпуск отменить можно. Кредит оставить можно. Мои ночи за работой можно считать чем-то вроде удачно найденных денег.
Галина Сергеевна вмешалась:
— Мужчину нельзя прижимать к стене.
Наталья повернулась к ней.
— А меня можно?
Свекровь отвела глаза к пирогу.
— Ты сильнее. Ты всегда справлялась.
И именно в этот момент Наталья заплакала.
Не навзрыд, не громко. Просто слёзы внезапно покатились по щекам, и она не успела их остановить. Сначала ей стало стыдно. Потом она разозлилась на этот стыд. А потом ей сделалось уже совершенно всё равно.
— Я не сильнее, — произнесла она. — Я просто каждый раз оказывалась той, кто обязан что-нибудь придумать.
Андрей потянулся к её руке, но Наталья убрала ладонь со стола.
— Когда прорвало трубу, ты сказал: «Разберись, у тебя с документами лучше получается». Когда не хватало денег, говорил: «Посмотри, где можно ужаться». Когда я ночами сидела за ноутбуком, ты закрывал дверь, потому что тебе мешал свет. А теперь выяснилось, что всё это время у нас была ещё одна проблема. Только мне о ней почему-то забыли сообщить.
— Я не хотел тебя расстраивать, — глухо сказал Андрей.
— Нет. Ты хотел, чтобы я не мешала.
Юлия сидела неподвижно. Пальцы у неё были сжаты так сильно, что костяшки побелели.
Галина Сергеевна потянулась за салфетками.
— Ну вытри лицо. Свои же люди, не чужие.
Наталья взяла салфетку.
— Поэтому и больно.
Андрей дождался, пока она немного успокоится. Потом заговорил тише, почти ласково:
— Давай дома это обсудим. Зачем при всех?
Наталья подняла на него мокрые глаза.
— Ты сам привёл меня сюда решать при всех.
Он откинулся на спинку стула.
— Ладно. Тогда скажи прямо: деньги ты не дашь?
— На твой долг — нет.
— Даже ради нашей семьи?
Она долго молчала.
На стене висела семейная фотография с юбилея Галины Сергеевны. Андрей обнимал мать за плечи, Юлия стояла рядом с бокалом, а Наталья — с самого края, чуть наклонившись в сторону остальных, чтобы тоже поместиться в кадр. Она хорошо помнила тот день: с восьми утра готовила, потом перемывала гору посуды, а фотограф позвал её только в последнюю секунду.