По соседним дворам тут же поднялся собачий лай. Свекровь почти кубарем слетела с крыльца, запнулась в длинных полах домашнего халата и, размахивая руками, бросилась к калитке. На щеках у нее проступили багровые пятна, пальцы дрожали не от страха, а от ярости, которую она даже не пыталась скрыть.
— Пан полицейский, не верьте этой вертихвостке! — завопила она, стараясь протиснуться ближе сквозь прутья кованой калитки. — Она все перевирает! Сына моего вокруг пальца обвела, женой стала, а теперь родную мать из семейного дома выкинуть хочет! Они супруги, понимаете? В браке! Значит, все у них общее!
Лейтенант даже глаз от бумаг не поднял. Он спокойно перевернул плотный лист выписки, будто ее крики были не более чем фоном.
— Гражданка, прекратите нарушать порядок и не устраивайте скандал на всю улицу, — ровно, но жестко произнес он. — Документы достаточно ясные. Право собственности зарегистрировано в две тысячи девятнадцатом году, то есть за два года до брака с гражданином Романовым. В Государственном реестре вещных прав на недвижимое имущество никаких долей, арестов, обременений или прав третьих лиц не указано.
— Это дом моего сына! — не унималась свекровь, пока участковый продолжал изучать разложенные на капоте служебной машины документы. — Он тут живет, он тут хозяин! Вы не имеете права меня отсюда выгонять! Я пожилой человек, ветеран труда, у меня гипертония третьей степени! Сейчас скорую вызову, и вы оба потом будете отвечать за издевательство над пенсионеркой!
Лейтенант закрыл папку с таким спокойствием, словно поставил точку в давно понятном вопросе, и повернулся к разошедшейся женщине.
— Ваш сын по этому адресу не зарегистрирован и никогда зарегистрирован не был, — сообщил он бесстрастно. — Его постоянное место регистрации — двухкомнатная квартира на улице Леси Украинки. В данном доме зарегистрирована только гражданка Романова Полина Сергеевна. А вы, насколько я понимаю, находитесь на чужой частной территории без согласия собственницы.
Не успел он договорить, как на гравийной дороге поселка резко взвизгнули тормоза. Старенький седан Алексея влетел к дому так стремительно, что из-под колес взметнулась серая пыль. Машина дернулась и остановилась почти у забора. Двигатель продолжал тарахтеть, а сам Алексей уже выскочил наружу и помчался к калитке, по пути застегивая мятую куртку.
— Мама, замолчи, я сам разберусь! — бросил он ей еще издалека, затем перевел на лейтенанта растерянный, злой взгляд. — Пан лейтенант, тут какое-то недоразумение. Мы с женой просто поссорились, обычные семейные разборки. Сейчас поговорим, все уладим. Никаких протоколов не надо, правда.
— Никаких «семейных разборок» здесь нет, — твердо сказала Полина, не отводя от мужа глаз. — Есть незаконное проникновение в мое жилье, повреждение моего имущества из-за замены замков и самоуправство. Я требую, чтобы посторонние люди немедленно покинули территорию моего дома и отдали ключи.
Алексей заметно побледнел. Он шагнул к Полине почти вплотную, наклонился и прошипел так, чтобы остальные якобы не услышали:
— Ты вообще соображаешь, что творишь? Перед всей улицей, перед чужим человеком мою мать позоришь? Имей совесть, она пожилая женщина! Ну поменяла замок, чтобы старый не клинил. Ну привезла рассаду, что тебе, земли жалко? Ты из-за такой мелочи семью рушишь!
— Семью разрушил ты, когда решил, что можешь за моей спиной распоряжаться тем, что тебе не принадлежит, — тихо, но отчетливо ответила Полина. — Ты отлично знал, каких сил мне стоил этот дом. Сколько ночей я не спала, сколько брала дополнительных смен, как экономила на себе, чтобы выплатить деньги за участок и все оформить. А твоя мать сейчас ходит по моим комнатам, трогает мои вещи и ведет себя так, будто она здесь полноправная хозяйка. Обсуждать больше нечего.
Участковый сделал шаг вперед и встал между ними, пресекая саму возможность продолжать этот разговор шепотом и давлением. Его голос стал подчеркнуто официальным.
— Граждане, разъясняю вам нормы действующего законодательства Украины. Статья тридцатая Конституции Украины гарантирует неприкосновенность жилья. Пребывание в чужом доме против воли собственника является правонарушением и может иметь уголовно-правовые последствия. Если вы сейчас добровольно не заберете личные вещи и не освободите помещение, я буду вынужден составить материалы по факту самоуправства, а владелица имеет право подать заявление о незаконном проникновении в жилье по статье сто шестьдесят второй Уголовного кодекса Украины. На сборы даю вам тридцать минут.
Свекровь шумно втянула воздух, будто собиралась снова закричать, потом театрально прижала ладонь к груди и пошатнулась. Но ее представление оборвалось прежде, чем началось: женщина осеклась, наткнувшись на спокойный, ледяной взгляд лейтенанта.