Дверь спальни закрылась негромко, но с таким окончательным щелчком, будто в квартире поставили точку. Андрей остался один посреди гостиной, и тишина вдруг показалась ему почти звенящей.
С Викторией они встретились восемь лет назад на корпоративном вечере. Она тогда трудилась в рекламном агентстве, он занимал неплохую должность в большой строительной фирме. В те дни Андрей произвёл на неё впечатление именно того мужчины, рядом с которым можно не бояться будущего: собранный, внимательный, уверенный в себе, да ещё и с лёгким юмором. Ухаживал он эффектно — букеты без повода, ужины в приятных заведениях, слова, от которых хотелось верить каждому обещанию. И особенно часто повторял, что ему нужна не прислуга в доме, а женщина для жизни.
В первые годы после свадьбы он и правда не стоял в стороне. Пусть делал немного, но всё же включался: мог пропылесосить, сходить за покупками, загрузить машинку. А потом у Виктории случилась потеря беременности, и врачи строго предупредили: никаких тяжестей, никакого перенапряжения ближайшие месяцы. Андрей тогда вроде бы подхватил часть домашних забот. Но постепенно вышло так, что именно Виктория снова начала тянуть всё на себе, а его помощь становилась всё реже, пока не исчезла совсем.
Она работала из дома, и это почему-то в его голове превратилось в доказательство, что времени у неё бесконечно много. Андрей возвращался из офиса и по умолчанию ждал горячий ужин, выглаженные рубашки, чистые полы и уют, который будто должен был появляться сам собой. Стоило Виктории осторожно заговорить о том, что обязанности распределены несправедливо, он отмахивался привычной фразой:
— Ты же всё равно дома. Разве тебе трудно?
Словно удалённая работа была не работой, а ленивым отдыхом с чашкой кофе и сериалами.
Долгое время Виктория проглатывала обиду. Привыкала, убеждала себя, что не стоит раздувать конфликт, терпела. До того самого вечера на веранде их загородного дома, куда они выбрались на выходные вместе с друзьями Андрея.
Следующие четырнадцать дней для Андрея стали быстрым и болезненным погружением в бытовую реальность. Его удобная вера в то, что чистая одежда каким-то чудом сама оказывается на полках, а продукты и готовые блюда появляются в холодильнике без участия живых людей, рассыпалась буквально на глазах.
Виктория тем временем словно ожила. Она без всякой суеты готовила себе красивые салаты с креветками, встречалась с подругами в уютных ресторанах, а вечерами устраивалась на балконе с книгой и бокалом чая. На ней всегда была свежая, идеально подобранная одежда, волосы лежали аккуратно, лицо стало спокойным и светлым — как у человека, который наконец снял с себя тяжёлую, никем не замечаемую ношу.
У Андрея, напротив, начался полный развал. Выяснилось, что у стиральной машины не одна кнопка, а целый набор загадочных программ, значков и температур. После первой же самостоятельной стирки его любимая белая рубашка, побывав в барабане вместе с чёрными носками, приобрела унылый сероватый оттенок. Постоянно заказывать еду оказалось слишком накладно, а готовить после рабочего дня он не умел и не хотел. Верхом его кулинарных возможностей стали пельмени, которые уже через несколько дней начали вызывать отвращение одним своим видом.
Каждое утро он поднимался в помятой футболке, пил растворимый кофе, потому что зёрна для кофемашины купить так и не догадался, и хмуро наблюдал, как Виктория, пахнущая дорогими духами, наклоняется к Фёдору, целует его в нос и спокойно уходит заниматься своими делами.
В очередную субботу Андрей стоял на кухне и безуспешно скрёб сковородку, к которой намертво пристала сгоревшая яичница. Небритый, раздражённый, в растянутых домашних штанах с пятном от кетчупа, он выглядел так, будто проиграл войну собственной квартире. На столе уже высилась гора грязной посуды.