Рядом валялись пластиковые боксы из-под недорогой доставки, и вся кухня выглядела так, будто здесь неделю жили люди, окончательно махнувшие рукой на порядок. Именно в этот момент в прихожей прозвенел дверной звонок.
Андрей с досадой вытер руки о полотенце и пошёл открывать. За дверью оказалась его мать, Галина Сергеевна, нагруженная двумя неподъёмными пакетами с продуктами.
— Андрюша! — радостно сказала она и чмокнула сына в щёку. — Решила заехать, посмотреть, как вы тут. Борщ привезла, пирожков напекла…
Она шагнула в квартиру, заглянула на кухню — и застыла. Улыбка медленно сползла с её лица.
— Господи, что у вас произошло? Виктория заболела?
— Да нет, мам… — Андрей неловко провёл ладонью по затылку. — С ней всё нормально. Просто она решила преподать мне… воспитательный урок.
— Какой ещё урок? — Галина Сергеевна нахмурилась и поставила сумки у стены. — Объясняй толком.
Андрей тяжело вздохнул и выложил всё как было: разговор с приятелями, свои глупые слова, то, что Виктория всё услышала, и её молчаливый отказ дальше тянуть на себе весь дом.
Мать слушала, не перебивая. Потом долго смотрела на сына и только покачала головой.
— Андрюша, а ты хоть раз задумался, каково ей было все эти годы? Ты отработал восемь часов — и свободен. А у неё смена не заканчивается вообще. Дом — это не работа с утра до вечера. Это круглый день, без выходных, без отпуска и без благодарности.
— Мам, ну ты же сама…
— Что я? — резко остановила его Галина Сергеевна. — Я всю жизнь тащила на себе и тебя, и твоего отца, а он при этом ходил с видом главного кормильца семьи. И знаешь, о чём я теперь жалею? О том, что промолчала, когда он впервые при своих друзьях назвал меня бездельницей. Надо было сразу поставить его на место. Виктория правильно сделала, что не стала повторять мою ошибку.
Она повернулась к сыну уже без прежней мягкости.
— Помогать я тебе не буду, Андрей. Сам заварил эту кашу — сам и разбирайся. А борщ с пирожками я отдам Виктории. Она их точно заслужила.
Галина Сергеевна ушла так же решительно, как появилась, оставив Андрея среди немытой посуды, липких тарелок и неприятного понимания: он действительно был неправ.
Спустя ещё неделю к Андрею заглянул Роман, зять его сестры. Он принёс пиво, устроился рядом на диване и окинул взглядом квартиру, в которой беспорядок уже перестал быть временным явлением и стал почти частью интерьера.
— Наталья рассказала, что у тебя тут творится, — начал он осторожно. — Слушай, понимаю, тебе сейчас неприятно, но Виктория права.
— Только не начинай, — мрачно отозвался Андрей. — Ты тоже пришёл читать мне лекции?
— Я не на её стороне и не на твоей. Я на стороне здравого смысла, — Роман сделал глоток. — Андрей, я через это уже проходил. Лет пять назад я тоже был уверен: раз Наталья сидит дома с детьми, значит, все дела по квартире — её обязанность. А потом она однажды собрала детей и уехала к маме на месяц. Сказала: хочешь понять, чем я занимаюсь каждый день, попробуй сам.
— И как? — Андрей поднял глаза.
— Да я едва не свихнулся, — Роман усмехнулся. — Садик, школа, кружки, готовка, уборка, стирка, покупки… За две недели минус пять килограммов и плюс огромное уважение к жене. С тех пор мы делим быт пополам. И знаешь что? Отношения стали только крепче.
Андрей замолчал, уставившись в пол.
— А если она уже не захочет меня прощать?
— Тогда доказывай не разговорами, а поступками, — спокойно сказал Роман. — Начни с простого: научись нормально готовить и разберись с домашними делами.