Давай быстрее, занесем сумки, а потом уже будешь тут командовать и правила свои устанавливать.
Егор наконец оторвался от телефона, поднял мутный взгляд и, дернув капюшон пониже, сипло спросил:
— Тетя Юлия, а интернет здесь нормальный? Wi-Fi тянет? А то мне для учебы надо, лекции смотреть, файлы скачивать. Не через какой-нибудь тормозной модем же сидеть.
— Никакого интернета для тебя в этой квартире не будет, Егор, — ровным голосом произнесла Юлия, даже не повернувшись к нему. — По одной простой причине: жить ты здесь не останешься.
Свекровь резко шагнула вперед, будто собиралась грудью закрыть чемоданы. Щеки у нее мгновенно покрылись багровыми пятнами, губы задрожали от злости.
— Это что еще за фокусы? — голос ее сорвался на тонкий визг, и из окон первого этажа уже начали выглядывать любопытные соседи. — Ты кем себя возомнила вообще? Андрей — мой сын, ты его жена. Значит, все, что у вас есть, семейное! Парень из села приехал, хочет выбиться в люди, получить образование, а ты его, свою почти родню, на улицу гонишь из-за своей мерзкой жадности?
— Во-первых, Егор мне не родня, — спокойно ответила Юлия и подошла к двери подъезда, набирая код на домофоне. — А во-вторых, эту квартиру я купила задолго до свадьбы. К вашей семье она не имеет никакого отношения. Ни по документам, ни по совести.
— Да ремонт ты тут делала на наши деньги! — не сдавалась свекровь, наступая на нее почти вплотную. — Андрей всю зарплату в дом приносит, тебя содержит, кормит, поит, а ты за эти метры вцепилась, как будто сокровища охраняешь!
В этот момент во двор резко влетела машина Андрея. Шины коротко взвизгнули у бордюра. Муж выскочил наружу, даже двигатель не выключил, и растерянно замер, глядя то на мать, то на жену, то на гору сумок у подъезда.
— Мам, Юлия, ну зачем вы на весь двор кричите? — забормотал он, суетливо подходя ближе и пряча ладони в карманы куртки. — Люди же смотрят. Давайте поднимемся, спокойно поговорим в квартире и решим все без этого спектакля.
— Никто в квартиру не поднимется, — Юлия повернулась к нему. — Объясни своей матери, почему сегодня здесь никто поселяться не будет.
Свекровь тут же метнулась к сыну, вцепилась пальцами в его рукав и заговорила жалобно, снизу вверх заглядывая ему в лицо:
— Андрюша, сынок, ты видишь, что она вытворяет? Егора выгоняет, меня на весь двор позорит, за людей нас не держит! Скажи ей уже по-мужски. Ты хозяин в семье или кто? Пусть немедленно открывает дверь и отдает ключи!
Андрей густо покраснел. Он беспомощно посмотрел сначала на мать, потом на Юлию, кашлянул и заговорил неуверенно:
— Юль, ну правда… Уже темнеет. Куда они сейчас поедут с этими сумками? Пусти хотя бы на одну ночь. Завтра утром сядем, все обсудим нормально. Нельзя же так с близкими поступать. Это как-то совсем не по-человечески.
Юлия молча раскрыла сумку, достала оттуда плотный лист, сложенный вчетверо, и развернула его перед самым лицом мужа.
— Читай, Андрей. Это договор аренды жилья. С завтрашнего дня, с девяти утра, квартира официально передается жильцам на год. Они уже внесли оплату за первый месяц и залог — двадцать тысяч гривен. Деньги поступили на мой счет.
Свекровь на мгновение осеклась. Видно было, как она пытается осмыслить услышанное. Но растерянность длилась недолго — злость быстро нашла новый выход.
— Вернешь! — отрезала она так, будто вопрос был уже решен. — Позвонишь этим своим арендаторам и скажешь, что передумала. Объяснишь, что семейные обстоятельства, непредвиденная ситуация. Ничего с ними не случится, переживут! А Егор будет жить здесь. И платить он тебе не обязан, потому что со своих людей деньги требовать — стыд и позор!
— Тогда слушайте внимательно, — Юлия аккуратно сложила договор и убрала его обратно в сумку, после чего посмотрела свекрови прямо в глаза. — Если вы хотите устроить своего племянника с удобствами, у вас есть два честных и законных варианта. Первый: вы берете Егора под руку, отвозите его в свою двухкомнатную квартиру, раскладываете ему диван у себя в комнате и кормите за собственный счет.
— У меня тесно! — мгновенно огрызнулась свекровь. — У меня давление!