Вообще Дмитрий, как быстро выяснилось, относился к тем людям, которые молчать почти не умеют. Ему нравилось поучать, рассуждать, объяснять, где правильно, а где сплошная ошибка, и почти каждый свой рассказ он завершал одной и той же фразой:
— Я ведь всегда так говорил.
Тридцать лет он проработал зоотехником на большом фермерском хозяйстве: руководил фермой, распоряжался работниками, привык, что его слушают с первого слова и выполняют без лишних вопросов. После выхода на пенсию командовать оказалось особенно некем — разве что Ириной. А теперь, выходит, к его маленькому домашнему «подчинению» добавилась еще и свояченица.
На следующее утро Татьяна открыла глаза от резкого шума. В гостиной что-то скрежетало по полу, стукало, царапало паркет. Она поспешно накинула халат и вышла из спальни.
Дмитрий, не оборачиваясь, двигал стулья.
— Доброе утро, Татьяна, — бодро сказал он. — Ты не сердись, я тут немного порядок навожу. У тебя мебель как-то без толку расставлена. Диван надо к окну поставить, а не к стенке. Свет должен нормально падать, чтобы газету читать удобно было.
— Мне и раньше было удобно, — осторожно заметила Татьяна. — Дмитрий, наверное, не стоило ничего переставлять…
— Тебе-то, может, и удобно, — усмехнулся он. — А мне нет. В доме, между прочим, надо и о гостях думать.
Татьяна промолчала. В основном из-за Ирины. Сестра выглянула из кухни, быстро посмотрела на мужа, потом на Татьяну и виновато сложила ладони, будто без слов просила: потерпи, мол, он такой человек.
К обеду гостиная уже выглядела чужой. Диван оказался поперек комнаты, журнальный столик перекочевал в дальний угол. Пульт от телевизора Дмитрий положил на подлокотник — поближе к своему новому «месту», а сам телевизор развернул так, чтобы экран смотрел прямо на диван.
Татьяна ходила по квартире и чувствовала, будто попала не к себе домой.
Все было не так.
Чтобы успокоиться, она села за швейную машинку. Тем более работу нужно было заканчивать срочно: соседка с третьего этажа, Кира, выдавала дочь замуж и принесла пальто подшить. Срок был до субботы, времени оставалось совсем мало.
За шитьем Татьяна обычно забывала обо всем. Ее рабочий стол всегда стоял у окна, и это место она обустраивала с особой любовью. На столике стояла старая механическая машинка в деревянном футляре. Рядом лежали подушечка с иголками и жестяная коробка из-под конфет, доверху набитая нитками, пуговицами и лоскутами.
Она уже втянулась в работу, когда в комнату заглянул Дмитрий. Он остановился у нее за спиной, наклонился и через плечо посмотрел на разложенное пальто.
— Все строчишь? — спросил он. — Татьяна, да зачем тебе это нужно? Какая из тебя портниха? Наверняка за сущие копейки сидишь, глаза ломаешь. Бросила бы ты это дело. Только зрение испортишь за своей машинкой.
— Меня все устраивает, — спокойно ответила она. — Мне нравится моя работа.
— Ну, хозяйское дело, — пожал плечами Дмитрий и вышел.
К вечеру Татьяна уже с трудом сдерживалась. Улучив момент, она позвала сестру на кухню и тихо, но напряженно спросила:
— Ирина, объясни мне, пожалуйста, почему он у меня все время что-то передвигает?