— Может, и год, — сорвалась Ирина. — Я откуда знаю, сколько времени нам потребуется?
Наталья коротко усмехнулась, хотя весёлого в этом не было ничего.
— А поинтересоваться у меня, согласна ли я целый год делить квартиру с тобой, Денисом и ребёнком, вы не посчитали нужным?
— Для чего? — резко бросила сестра. — Чтобы ты с порога сказала «нет»?
Вот теперь всё стало окончательно ясно. Ирина сама проговорила то, что до этого пыталась прикрыть отговорками: они заранее понимали, что Наталья не согласится, поэтому и решили поставить её перед фактом.
— Какие именно долги вы собирались выплачивать целый год за счёт сэкономленной аренды? — спросила Наталья уже холоднее.
— Тебя это не касается.
— Абсолютно верно, — спокойно ответила она. — Тогда и моя квартира вас касаться не должна.
Ирина тут же отключилась. Но не прошло и часа, как Наталье позвонил Денис. И его рассказ оказался куда неприятнее самой попытки внезапного переезда.
Оказалось, ещё весной Ирина вместе с подругой ввязалась в продажу косметики через маркетплейсы. Сначала она сняла с кредитной карты около восьмидесяти тысяч гривен. Потом оформила потребительский кредит, чтобы закупить большую партию товара. А когда продажи пошли совсем не так, как им обещали в красивых расчётах, Ирина добавила ещё денег на рекламу.
— Сколько в итоге? — тихо спросила Наталья.
Денис тяжело выдохнул.
— Примерно четыреста восемьдесят тысяч гривен, если считать вместе с картами. Я сам узнал обо всём только в июле.
— А мама?
— Светлана Юрьевна была в курсе раньше меня.
После этих слов картинка сложилась полностью. Год без оплаты аренды давал им экономию больше чем в двести сорок тысяч гривен. То есть почти половину Ирининого долга они рассчитывали закрыть просто потому, что Наталья уступит им своё жильё.
В тот же вечер она поехала к матери. В прихожей маленькой однокомнатной квартиры уже громоздились Иринины чемоданы, пакеты и коробки. Светлана Юрьевна встретила дочь с таким видом, будто виновата во всём была именно Наталья.
— Посмотри, что они тут устроили, — раздражённо сказала мать. — Я теперь по собственной квартире хожу боком, через вещи переступаю.
— Неприятно, когда чужие вещи заполняют твой дом без разрешения, правда? — ровно спросила Наталья.
— Только не начинай.
— Хорошо. Тогда объясни мне другое. Почему ты скрыла от меня Иринины долги?
Светлана Юрьевна поджала губы и ответила, что это личные проблемы Ирины.
— Прекрасно, — кивнула Наталья. — Только почему-то её личные проблемы вы собирались решать моей квартирой.
— Никто твоей квартирой ничего не решал!
— Двести сорок тысяч гривен экономии за год, мама. Вы всё заранее просчитали.
Светлана Юрьевна отвернулась к окну. Несколько секунд она молчала, а потом произнесла фразу, которая наконец объяснила Наталье всё её поведение.
— Тебе бабушкина квартира досталась слишком просто. Поэтому ты и не понимаешь, как другим бывает тяжело.
Наталья застыла.
— Просто? — переспросила она.
Мать попыталась махнуть рукой, будто уже пожалела о сказанном, но Наталья не дала ей уйти от разговора.
— Нет. Раз начала — договаривай.
И тогда Светлана Юрьевна высказала то, что, видимо, носила в себе много лет. По её мнению, бабушка поступила несправедливо: оставила трёхкомнатную квартиру только одной внучке, хотя внучек у неё было две.
— Ты последние годы всё время была рядом, вот она на тебя и оформила жильё, — сказала мать.
— Я была рядом, потому что бабушка болела, — жёстко ответила Наталья. — Я возила её по врачам, покупала лекарства, искала сиделку и платила ей.
— У Ирины тогда был маленький ребёнок!
— И я никогда её этим не попрекала. Но почему теперь я должна расплачиваться за бабушкино решение?
Светлана Юрьевна не нашлась, что ответить.
— Зато теперь всё хотя бы честно, — сказала Наталья. — Ты не просто хотела помочь Ирине. Ты много лет считала половину моей квартиры её собственностью.