— Галина Сергеевна, — медленно произнесла Дарья, стараясь не сорваться, — откуда вы вообще взяли, что эта квартира была куплена?
— Не прикидывайся наивной, дорогая моя!
Свекровь подалась вперёд. Щёки у неё покрылись рваными багровыми пятнами, губы дрожали от праведного негодования.
— Артём четыре года тянул за неё ипотеку! Себе во всём урезал, понимаешь? На макаронах жил, пока ты тут йогуртами да сырками баловалась!
Она резким движением дёрнула полы пальто, будто те мешали ей высказать всё накопившееся.
— Я ему со своей пенсии каждый месяц помогала, чтобы сыну легче было. А ты устроилась на всём готовом и глазом не моргнула!
Дарья застыла. В первый миг ей даже показалось, что она неправильно расслышала.
— Подождите, — она нахмурилась, пытаясь связать услышанное хоть в какую-то логику. — Какая ипотека? Какая ещё ваша пенсия?
— Самая обычная! Ипотечная! — сорвалась на крик Галина Сергеевна. — Не морочь мне голову. Я консультировалась у юриста на работе, между прочим.
Она окинула гостиную таким взглядом, словно уже мысленно делила мебель, стены и каждый метр пола.
— Всё, что нажито в браке, делится поровну. Детей у вас, слава богу, нет. Ремонт Артём делал на свои деньги, так что я решила по совести: он остаётся здесь. А ты собираешь свои вещи и возвращаешься туда, где зарегистрирована. К своей матери, в её старую панельку.
— Я отсюда никуда не уйду, — негромко, но очень отчётливо ответила Дарья.
— Уйдёшь, если по-хорошему! — отрезала свекровь. — А не захочешь — будут государственный исполнитель, участковый и позор на весь дом. Три дня тебе даю.
Галина Сергеевна с тяжёлым вздохом опустилась в кресло возле окна и наконец расстегнула пальто. По всему было видно: она приготовилась к долгой осаде. Ждала слёз, истерики, просьб. Наверняка думала, что невестка начнёт униженно выторговывать хотя бы угол или умолять оставить ей какую-нибудь часть квартиры.
Дарья молчала. В висках стучало. Она смотрела на эту женщину, искренне убеждённую в безупречности своего тридцатипятилетнего «мальчика», и никак не могла решить, что уместнее — рассмеяться ей в лицо или позвонить в скорую.
— Галина Сергеевна, — наконец сказала она и вышла на кухню.
Дарья налила из фильтра стакан воды, сделала пару глотков и вернулась обратно. Пальцы заметно подрагивали — не то от усталости, не то от злости, которую уже невозможно было удерживать внутри.
— Давайте разберёмся по фактам. Артём действительно выплачивал кредит. Это правда. Только это была не ипотека.
Свекровь вскинула руки, будто услышала нелепейшую ложь.
— Да что ты мне тут рассказываешь! У меня в телефоне все переводы сохранены. Я ему каждый месяц по восемь тысяч гривен отправляла! Он говорил: «Мама, тяжело ипотеку одному тянуть, Дарья почти ничего не зарабатывает, всё на мне».
— Дарья почти ничего не зарабатывает? — она коротко, безрадостно усмехнулась. — Я, Галина Сергеевна, четыре года работаю на двух ставках. Продукты в этот дом покупала я. Коммунальные платежи закрывала тоже я.
Она поставила стакан на стол с такой силой, что вода выплеснулась на столешницу.
— А ваш Артём появлялся в своём сервисном центре два раза в неделю, а остальные дни лежал вот на этом диване и искал себя.