— Складывай свои вещи, дорогуша. Теперь здесь будет жить Артём.
Галина Сергеевна, не утруждая себя лишней вежливостью, стянула сапоги и оставила их прямо на коврике у двери. Тяжёлая связка ключей с грохотом полетела на тумбочку. Не снимая пальто и даже не расстегнув ни одной пуговицы на плотной шерстяной ткани, она уверенно прошла в гостиную. Шёлковый платок на её шее лежал безупречно, будто женщина не с улицы вошла, а только что вышла из дорогого универмага.
Дарья болезненно поморщилась. Металлический звон ключей неприятно ударил по голове, и в висках снова заныло. Она отодвинула ноутбук к краю дивана и устало провела пальцами по переносице. Девятый час удалённой смены подходил к концу, спина уже ныла, глаза резало, и меньше всего ей сейчас хотелось подобных визитов.
— Добрый вечер, Галина Сергеевна.
— Для кого вечер добрый, а кому пора коробки доставать, — сухо бросила та, оглядывая комнату так, словно давно считала её своей.
Свекровь медленно провела пальцем по лакированной полке серванта, явно надеясь обнаружить слой пыли. Но палец остался чистым, и это, кажется, даже испортило ей настроение.
— Простите, а как вы вообще попали внутрь? — Дарья сняла с волос резинку и заново перехватила растрёпанный хвост. — Я дверь закрывала. Причём на два оборота.
— Ключом, разумеется, — Галина Сергеевна поставила руки в бока. — Артём дал. Сказал, что ты тут чуть ли не крепость устроила.
Вела она себя так, будто явилась с проверкой в гостиничный номер, где постоялец нагло задержался после расчётного часа.
С разводом Дарья не тянула. Месяц назад, после очередной гулянки Артёма с приятелями и внезапно исчезнувших отложенных денег, она просто подала заявление. Сначала он решил, что это блеф. Потом устроил сцену, топал, кричал о её чёрной неблагодарности. А к вечеру набил две огромные спортивные сумки и с видом оскорблённого героя уехал к матери. На прощание он пообещал ей большие неприятности при разделе имущества. Похоже, эти неприятности уже стояли посреди гостиной в шерстяном пальто.
— Я вас слушаю, — Дарья поднялась с дивана, чувствуя, как неприятно потянуло поясницу. — Только без спектаклей, пожалуйста. Я сегодня вымоталась до предела.
— А что тут слушать? — фыркнула Галина Сергеевна. — Вы разводитесь. Это первое. Артём возвращается домой. Это второе.
— Так он же к вам и уехал. Вы сами ему комнату освободили, занавески новые повесили. Он мне звонил и хвастался, как мама его жалеет и кормит.
— Ко мне он уехал временно! — голос свекрови сорвался, и она сердито поправила платок.
Галина Сергеевна упрямо сжала губы и, чуть повысив тон, добавила:
— Чтобы не слушать твои истерики. У мальчика нервы на пределе. Но жильё у него своё имеется. Купленное, между прочим, в законном браке.
Дарья прислонилась плечом к дверному косяку. Простая домашняя кофта из хлопка вдруг показалась ей слишком тонкой под этим тяжёлым, оценивающим взглядом. Внутри медленно поднималось глухое липкое раздражение — то самое, которое она годами загоняла глубоко в себя.