— Вот что, — Наталья резко щёлкнула молнией ветровки и протянула ладонь. — Сергей, давай ключи. Поедем полюбуемся, как у нас там «природу приводят в порядок».
До садового товарищества «Мечта садовода» в обычный день они добирались минут за сорок: спокойно, под радио и с остановкой у киоска за кофе. В этот раз Наталья домчалась за полчаса, причём вместо музыки в салоне звучал её внутренний монолог, периодически вырывавшийся наружу короткими, но очень выразительными фразами. Она вспоминала всё: каждую доску, каждую петлю, каждый гвоздь, который когда-то вбивался в этот дом почти как в семейную реликвию. Вспоминала, как откладывала на пластиковые окна, ходя вторую зиму в старом пальто. И теперь там поселился Даниил. С женой. С той самой женой, о которой ходили слухи, будто тарелки в её понимании очищаются сами — вероятно, силой молитвы и сквозняка.
Когда машина остановилась возле знакомого зелёного забора, Наталья на секунду застыла. На её веранде — на той самой веранде, где она мечтала летом сидеть с чашкой утреннего чая и слушать тишину, — болтались на верёвке чужие полосатые свитеры гигантского размера и какое-то изделие, отдалённо похожее на детские рейтузы.
Из-за дома доносился весёлый хохот, а вместе с ним плыл тяжёлый запах жареного на дешёвом маргарине.
— Сергей, — Наталья медленно повернула голову к мужу, который уже пытался вжаться в водительское кресло и стать частью обивки, — предупреждаю сразу: если они прошлись по моим пионам, я за последствия не отвечаю.
Они вышли из машины. Почти сразу из-за угла, сияя так, будто её только что отполировали до блеска, появилась Светлана Павловна. На ней красовался старый халат Натальи, оставленный в шкафу исключительно «для грязной работы», а на босых ногах — мужские калоши.
— Наташенька! Серёженька! А мы вас только к Пасхе ждали! — Свекровь распахнула объятия так широко, словно встречала дорогих гостей, правда, в доме, который уже успела мысленно оформить на себя. — Даниил! Юлия! Выходите, хозяева пожаловали!
Из дома выкатился Даниил — крупный мужчина трудноопределимого возраста с выражением лица человека, который искренне любит жизнь и столь же искренне избегает любого труда. Следом мелкими шагами вышла Юлия, прижимая к себе ребёнка. Ребёнок, едва увидев новых людей, тут же издал требовательный писк.
— Здравствуйте, — протянула Юлия, оглядев Наталью с ног до головы таким взглядом, каким оценивают квартиру перед съёмом. — Мы тут уже понемногу устраиваемся. У вас, конечно, спальня тесноватая. Пришлось шкаф чуть сдвинуть, а то кровать никак нормально не становилась.
У Натальи нервно дёрнулся левый глаз.
— Шкаф… сдвинули, — повторила она очень тихо. — В моей спальне. Сергей, ты это слышал? Они подвинули мой дубовый шкаф, который мы четверо затаскивали через окно, потому что иначе он не проходил.
— Ой, Наталья, ну не начинай, — Светлана Павловна по-хозяйски приобняла невестку за плечи. — Даниилу же неудобно, у него спина слабая, ему простор нужен. А я ничего, я в маленькой комнатке на диванчике. Правда, там крыша немного капает. Серёжа, ты бы потом залез, глянул, что там такое.
Наталья молча прошла внутрь. В прихожей её встретили три пары заляпанных сапог, куча пакетов из дешёвого супермаркета и пустые консервные банки, составленные так, будто это была временная инсталляция на тему бытового упадка. На кухне, где она всегда поддерживала почти хирургический порядок, царило что-то среднее между привалом табора и последствиями студенческой вечеринки. На столе стояла кастрюля с остатками сероватой массы неизвестного происхождения, вокруг которой уже кружили первые весенние мухи.
— Ой, я сейчас быстренько уберу! — всполошилась Юлия и попыталась ладонью смести крошки прямо на пол. — Мы просто поздно завтракали. Даниил любит подольше поспать, он у нас человек творческий. Всю ночь что-то в телефоне высчитывал.
— Что именно он высчитывал, Юлия? Мои будущие расходы за электричество? — Наталья подошла к счётчику. Диск и цифры не просто двигались — они будто участвовали в забеге на выживание. — У вас здесь что, обогреватели круглосуточно на максимуме работают?
— Так зябко же, Наташенька, — Светлана Павловна возникла у неё за спиной так внезапно, словно материализовалась из воздуха. — У малыша носик течёт. Мы в каждой комнате по «ветерку» включили. И в бане Даниил свет провёл, он там себе мастерскую устроил.
Наталья медленно обернулась к мужу. Сергей стоял в дверях и с таким вниманием рассматривал трещину на косяке, будто перед ним была древняя наскальная роспись.
— Сергей, подойди сюда, пожалуйста, — сказала она ровным голосом, от которого обычно хотелось немедленно спасаться. — Объясни мне, дорогой, кто оплачивает этот праздник щедрости и кто в конце месяца будет за всё это расплачиваться?