В сумку одна за другой полетели вещи: теплые кофты, джинсы, белье, домашние футболки. Полина уже не разбирала, что куда кладет, просто хватала с полок все необходимое. Потом со стола сорвалась косметичка и тоже оказалась внутри.
— В каком смысле?.. — Лариса застыла в дверях комнаты.
Ее обычная напористость куда-то исчезла. Такой поворот в ее планах точно не значился.
— Полиночка, ну ты чего сразу? Я же про коммуналку просто так сказала, к слову. Зачем из-за ерунды устраивать истерику?
Она действительно не рассчитывала, что разговор закончится так. Лариса была убеждена: дочери идти некуда, денег у нее почти нет, значит, можно нажимать сколько угодно. Можно снова и снова требовать, чтобы Полина подстраивалась, освобождала пространство, платила, терпела — лишь бы Антону было удобно.
Но Лариса не знала главного. На отдельном счете у Полины давно лежали накопления. До первого взноса за собственное жилье еще не хватало, зато снять небольшую квартиру и прожить там хотя бы полгода она вполне могла.
— Я не угрожаю, мам, — спокойно сказала Полина, застегивая набитую сумку.
Молния пошла туго, но она все же справилась, затем закинула широкий тяжелый ремень на плечо. Вернувшись на кухню, Полина забрала ноутбук. Листок с неоплаченной квитанцией, лежавший сверху, она просто смахнула обратно на стол.
— Ты ведь мечтала спокойно пожить на старости лет. Вот и поживешь. Никто свет зря включать не будет, воду в душе по часу лить не станет. И мои йогурты больше не займут место в холодильнике. Красота, не жизнь.
— Полина, ты вообще соображаешь, что делаешь?! — всплеснула руками Лариса.
Она растерянно посмотрела в сторону холодильника, будто только теперь вспомнила о его пустующих полках.
— А продукты? А счета? Я на одну пенсию все это не вытяну! Ты что, хочешь, чтобы я по людям пошла?
Полина уже стояла у входной двери. Она надела куртку, несколько раз дернула за непослушную молнию и наконец застегнулась. Потом обернулась к матери. Лариса нервно мялась на месте, теребила край вязаной кофты и лихорадочно искала слова, которые могли бы вернуть все назад.
— За квартиру пусть платит тот, кому она принадлежит, — ровно произнесла Полина.
Ее рука легла на дверную ручку.
— Позвони Антоше. Он у нас деловой, менеджер, все знает. Разберется, как оплачивать счета за свою личную недвижимость.
Лицо Ларисы Игоревны разом осунулось. Она приоткрыла рот, но так и не смогла ничего сказать. Только в этот момент до нее дошло: дочь все знает. Дарственная больше не была семейной тайной.
Полина повернула замок и вышла на лестничную площадку, не оглянувшись. Дверь за ее спиной не хлопнула — просто тихо щелкнул язычок замка.
Прошел месяц.
Полина сидела за маленьким столом на кухне в съемной квартире. Однокомнатная, скромная, с простеньким ремонтом и старым линолеумом, но чистая и уютная. После залога за два месяца денег осталось почти в обрез, поэтому пришлось взять еще несколько ночных смен. Зато здесь никто не заглядывал на часы, когда она шла в душ. Никто не подсчитывал, сколько она съела. И никто не прятал колбасу за кастрюлями.
Тем временем на другом конце города Лариса Игоревна стояла в тесной прихожей своей квартиры.
В руках у нее была свежая бумажная квитанция. Сумма оказалась немного меньше прежней — Полина больше не тратила воду и электричество. Но заплатить все равно было нечем. Пенсия ушла на дорогие мази, которые раньше без лишних разговоров покупала дочь.
Лариса медленно прошла на кухню. Холодильник, тот самый, который Полина даже не стала забирать, гудел почти пустой. На полках не было ничего, кроме банки горчицы и засохшего кусочка сыра. Нормальная еда закончилась еще две недели назад.
Она взяла телефон и набрала номер любимого сына. Гудки тянулись долго. Лариса уже решила, что Антон не ответит, но наконец в трубке раздался его голос.
— Сынок, — мягко начала она, стараясь говорить как можно ласковее. — Ты не смог бы матери чуть-чуть помочь? Тут счета пришли, а до пенсии еще далеко…
— Мам, ну вот только не начинай, — раздраженно выдохнул Антон. — У меня ипотека, машина постоянно денег требует. Я тебе уже говорил: засели кого-нибудь в Полинину комнату. Сдай место студентке. Ты же хозяйка, сама решай.
— Да кто пойдет жить в проходную комнату к старухе… — пробормотала Лариса, чувствуя, как в горле поднимается тяжелый ком. — И потом, квартира ведь по документам теперь твоя. Мог бы хотя бы счета за свою собственность оплатить.
— Тогда экономь, — отрезал Антон. — Квартира моя, а воду и свет тратишь ты. Ладно, мам, мне некогда. Работаю. Давай.
Связь оборвалась. Лариса Игоревна еще несколько секунд держала телефон у уха, слушая короткие гудки. Потом опустила его на стол — прямо рядом с неоплаченной квитанцией.
Выхода не было. Оставалось только как-нибудь дожить до следующей пенсии.