После освобождения он уже не стал возвращаться к прежней жизни — так и задержался в Полтаве. А когда родители совсем постарели и им понадобилась помощь, приехал обратно. Год назад похоронил обоих: сперва отца, потом мать.
Некоторое время они шли рядом молча. Каждый словно перебирал в памяти сказанное, не решаясь нарушить тишину. Но вскоре к ним подбежали мальчишки. Один потянул Тамару за рукав:
— Бабушка, у меня ладошки грязные.
Второй подскочил к Геннадию:
— Дедушка, а мы сегодня на школьную площадку пойдём кататься?
— Нет, сегодня просто пройдёмся, подышим воздухом, — ответила Тамара, махнув рукой.
Валерия пришла с работы и сразу почувствовала неладное: ни во дворе, ни дома не было ни матери, ни сыновей.
«Вот так новости… Где же они ходят? Ладно, значит, ужин придётся делать самой», — подумала она, снимая пальто.
Пока она возилась на кухне, квартира постепенно наполнилась запахом еды. Вернулись все уже тогда, когда стол почти был накрыт.
— И где вас носило? — спросила Валерия, глядя то на мать, то на детей.
Мальчики, как обычно, заговорили одновременно:
— Мы с дедушкой гуляли!
— Он нам мороженое купил!
— Теперь у нас есть и бабушка, и дедушка!
Валерия удивлённо перевела взгляд на Тамару.
— Они увидели того мужчину, который тогда присматривал за ними, — начала объяснять мать, будто оправдываясь. — Сами к нему побежали. Он их тоже сразу узнал. Угостил мороженым, потом мы вместе немного погуляли.
— Ладно, садитесь ужинать. Всё уже готово.
— Нет, Валерия, я, пожалуй, пойду. Поздно уже, — быстро сказала Тамара и почти сразу вышла.
Дочь подошла к окну и невольно улыбнулась. У подъезда, на лавочке, сидел тот самый седовласый мужчина. Он явно кого-то ждал. Когда из дома появилась Тамара, Геннадий тут же поднялся ей навстречу. Она взяла его под руку и что-то оживлённо стала рассказывать.
«Ну, мама даёт!» — рассмеялась про себя Валерия.
— Мам, мы есть хотим! — напомнили сыновья.
— Руки помыли?
— Да!
Через несколько дней Валерия вернулась с работы в необычном настроении. На губах у неё блуждала едва заметная улыбка, а мысли то и дело возвращались к событиям дня.
Сегодня они вместе с айтишником из своего отдела занимались анализом действий конкурентов. Прошёл всего месяц с тех пор, как Валерия устроилась в банк, а ей уже начали поручать серьёзные задачи. Это приятно грело душу.
«Как же он на меня смотрел… С таким восхищением, будто я сделала что-то невероятное. Конечно, он не какой-нибудь богач, обычный айтишник. Хотя нет, не совсем обычный — в нашем отделе он лучший. Красавцем его не назовёшь, зато выше меня, на два года младше и, кажется, никогда не был женат. Наверняка уже всё обо мне выяснил. Знает, что у меня двое детей. И его это, похоже, ничуть не пугает. А ведь он мне тоже симпатичен… В нём есть что-то спокойное, надёжное».
Она переоделась, прошла на кухню и взялась за ужин.
«Мама с мальчиками теперь домой не спешат. У них же дедушка появился», — с лёгкой усмешкой подумала Валерия.
За готовкой время пролетело незаметно. Вскоре в прихожей послышались голоса — вернулись Тамара с внуками. Мальчики, едва разувшись, принялись делиться новостями:
— Мам, а бабушка с дедушкой жениться хотят!
— И будут вместе жить!
Тамара строго посмотрела на них, но в глазах у неё пряталась улыбка.
— Ну вот, уже всё выложили, — пробормотала она с напускной серьёзностью.
— Мама, это правда? — Валерия изумлённо посмотрела на неё.
— Правда, дочка. Я ведь за всю жизнь так и не была замужем. Вот хоть под старость решилась. Ты не сердишься?
— Что ты такое говоришь? Конечно, нет. Я только рада за тебя.
— Он мальчиков любит. И они к нему тянутся, — добавила Тамара, будто это было самым главным доводом.
— Значит, надо готовиться к свадьбе.
— Да какая там свадьба, Валерия… Посидим тихо, по-семейному.
— Мам, давай в выходные спокойно сядем и всё обсудим. Как лучше, кого позвать, что приготовить.
— Давай, в выходные, — согласилась Тамара и направилась к двери.
Валерия подошла к окну. Внизу уже ждал Геннадий — седой, немного сутулый, но какой-то удивительно светлый. Мать вышла из подъезда, и он сразу подал ей руку.
Валерия смотрела на них с тёплой грустью.
«Вот и мама своё счастье нашла… А я?»
Она отвернулась от окна — и вдруг перед глазами, будто наяву, возник взгляд того самого айтишника из её отдела. Внимательный, восхищённый, обращённый только к ней.