Машину уже окружили полицейские в тёмной форме. Несколько человек склонились над планшетами, делая пометки, другие коротко обменивались фразами, почти не повышая голоса. Внизу, на самом дне карьера, чернела вода; в её неподвижной поверхности дрожали отражения фонарей, отчего всё вокруг казалось ещё более мрачным и нереальным.
Через несколько секунд в кадре появился сотрудник полиции — мужчина примерно сорока лет, с уставшим, но собранным лицом. Он стоял возле капота служебного автомобиля, держался спокойно и смотрел прямо в камеру, без лишних эмоций, словно заранее отмеряя каждое слово.
— Сейчас на месте работает следственно-оперативная группа, проводится первичный осмотр, — сообщил он, машинально поправив фуражку. — Найден автомобиль марки «Фольксваген». По предварительным данным, транспортное средство съехало с края обрыва, возможно, вследствие потери управления. Но окончательные выводы делать пока преждевременно. Погодные условия в момент происшествия были крайне тяжёлыми: мокрый снег, дождь, практически нулевая видимость. Тело погибшего направлено на судебно-медицинскую экспертизу. Кроме того, мы устанавливаем и опрашиваем возможных очевидцев, а также рассматриваем все версии — от технической неисправности до ошибки водителя.
— Можно ли уже сейчас говорить о том, что произошедшее могло иметь криминальный характер? — быстро вмешался журналист, не дав полицейскому договорить.
— На данный момент ни одна версия не исключается, — ровным тоном ответил тот. — Вместе с тем явных признаков насильственной смерти при первичном осмотре не выявлено. Необходимо дождаться результатов вскрытия и экспертных заключений.
В следующем новостном выпуске на экране появилась Марина Гальперина. Она стояла перед камерой в дорогом пальто, с побледневшим лицом и покрасневшими от слёз глазами. Её взгляд был полон такого отчаяния, будто горе вот-вот лишит её сил.
— Я дочь Константина Сергеевича, — произнесла она дрожащим голосом. — О случившемся я узнала совсем недавно. Я не понимаю, как это могло произойти… Я потеряла самого близкого человека. Прошу всех, кто знал моего отца, разделить с нами эту боль. Для нашей семьи это невосполнимая утрата.
Оксана не отрывала от неё взгляда. В глубине её глаз мелькнуло что-то холодное, напряжённое, почти расчётливое. Она видела, как Марина прижимает платок к лицу и вытирает слёзы, но внутри у неё крепло странное ощущение: всё это слишком похоже на тщательно сыгранную сцену. Оксана и сама знала цену подобным ролям — умела плакать тогда, когда нужно, и говорить нужные слова с нужным выражением.
Но сейчас её собственное потрясение было слишком сильным. Мужчина, которого она только успела найти, оказался мёртв. Её отец погиб — и вместо того чтобы рыдать, жалеть его или мучиться от запоздалой нежности, она думала совсем о другом. Что теперь будет? Что ей достанется? И достанется ли вообще хоть что-нибудь?
Её взгляд невольно скользнул к спящей Полине. Оксана крепко сжала пальцы в кулаки.
Чёрт. Всё произошло так не вовремя.
После этого изображение снова вернулось в студию.