— И мне хотелось бы понять, почему преуспевающему организатору свадеб премиум-класса вдруг понадобилось срочно просить восемьдесят тысяч гривен, — продолжила Виктория, не отводя взгляда от золовки. — Да ещё попутно выносить из нашей квартиры старую мебель.
Максим растерянно посмотрел то на жену, то на сестру.
— Вик, подожди… У Дарьи, кажется, какие-то сложности с подрядчиками…
— С какими именно подрядчиками, Максим? — Виктория говорила ровно, но в голосе уже звенел металл. — У неё нет никакого свадебного агентства.
— Как это нет? — Максим нахмурился. — Она же мероприятия проводит. Фото постоянно выкладывает.
— Посмотри на эти снимки не как брат, а как взрослый человек, — Виктория невесело усмехнулась. — Она там обычная гостья. Приходит на чужие свадьбы, фотографируется возле чужих декораций, у чужих арок, рядом с чужими столами, а потом выдаёт это за свои проекты. Я ещё месяц назад через знакомых навела справки по её «агентству». ФОП давно закрыт. Из-за долгов.
Дарья стала белее стены. Вся её напускная уверенность осыпалась за секунду: спина согнулась, плечи опали, подбородок дрогнул.
— Это ложь! — выкрикнула она, но голос предательски сорвался.
— Тогда расскажи, зачем тебе понадобилось зеркало, — Виктория сделала к ней шаг. — Только без спектакля. Иванович внизу, у подъезда, в фургоне ждёт. Ты уже выставила его на OLX, да? Нашла покупателя и решила вынести потихоньку, пока нас не будет дома?
Максим медленно повернул голову к сестре. В его взгляде сначала было недоверие, потом — болезненное осознание.
— Дарья… — произнёс он глухо. — Это правда? Ты собиралась забрать вещь из нашей квартиры и продать?
Дарья вдруг сорвалась:
— Мне кредиторы телефон оборвали! У меня просрочки по трём картам! Квартиру могут отобрать! А вы тут сидите на миллионах и родной сестре помочь не хотите! Я бы всё вернула! Потом! С процентами!
— С каких денег ты бы вернула? — жёстко спросил Максим.
В его голосе больше не осталось ни прежней мягкости, ни привычного желания сгладить конфликт.
— Ты три года толком не работаешь, — продолжил он. — С матери пенсию тянешь, у нас занимаешь, теперь ещё и воровать пришла?
— Я не воровать хотела! — почти взвизгнула Дарья. — Я хотела одолжить!
— Ключи на тумбу, — коротко приказал Максим. — Сейчас же.
Несколько секунд Дарья смотрела на него загнанным, злым взглядом. Видимо, до неё наконец дошло: жалость, слёзы и обвинения больше не действуют. Она нервно распахнула дорогую сумку, порылась внутри, выхватила связку ключей и бросила её на полку для обуви.
После этого Дарья резко развернулась и вылетела на лестничную площадку.
Дверь захлопнулась.
В прихожей повисла тишина. От Дарьи остался только тонкий шлейф дорогих духов. Максим поднял ключи, несколько секунд смотрел на них, затем убрал в карман.
— Прости, — тихо сказал он. — Я не думал, что она способна дойти до такого.
— Никто не думал, — устало ответила Виктория и вернулась в гостиную.
Она остановилась перед зеркалом. В старом, чуть помутневшем стекле отражалась женщина с усталым лицом и волосами, собранными в простой хвост. Максим подошёл сзади, осторожно положил руки ей на плечи и тоже посмотрел в отражение.
— Больше ключей от нашей квартиры у неё не будет, — сказал он.
Виктория не стала отвечать. Она лишь взяла со стола мягкую фланелевую тряпку и аккуратно провела ею по деревянной раме, будто стирала с неё не пыль, а следы чужой наглости.