В гостиной стало так тихо, что слышно было, как где-то за стеной тикают часы. Дарья, будто происходящее её вовсе не касалось, с подчеркнутым равнодушием уставилась на свой идеальный маникюр.
— Я ведь уже объясняла: верну, как только появится хороший заказчик, — сквозь зубы бросила она. — У меня своё дело, средства постоянно крутятся. Это вы привыкли жить от зарплаты до зарплаты, вам не понять, что такое настоящий бизнес.
— Зато я очень хорошо знаю, что значит тянуть сразу два кредита, — холодно ответила Виктория. — И зеркало отсюда не вынесут. Решение окончательное.
Максим устало сел на стул у окна и провёл ладонью по лицу.
— Девочки, ну хватит уже. Вик, давай без этой войны. Она возьмёт зеркало ненадолго, а я лично проконтролирую, чтобы всё вернулось обратно.
— Нет, Максим, — Виктория даже не повысила голос. — Если это зеркало окажется за дверью, можешь складывать свои вещи и уходить вместе с ним.
Фраза прозвучала спокойно, но в ней было столько жёсткости, что Максим сразу замолчал. Он отлично знал этот тон. За пять лет их брака Виктория говорила так всего несколько раз, и каждый раз это означало одно: дальше отступать она не намерена.
Дарья поняла, что её задумка окончательно провалилась. Лицо у неё пошло пятнами, губы дрогнули, а в голосе появились те самые резкие, почти визгливые интонации, которые прорывались всякий раз, когда с неё спадала маска уверенной и успешной предпринимательницы.
— Да идите вы все! — зло выплюнула она. — Сидите здесь и трясётесь над своим старьём! Тоже мне брат! Жена под каблук загнала, а он только глазами хлопает! Я к вам по-человечески пришла, а вы…
Она резко развернулась и направилась в прихожую. Максим бросил на Викторию виноватый взгляд и поспешил за сестрой.
— Дарья, стой. Не заводись, поговорим нормально.
Виктория осталась в комнате одна. Слушать очередную сцену ей не хотелось: она заранее знала, что сейчас будет. Максим начнёт оправдываться за её твёрдость, а Дарья станет изображать обиженную, несчастную и всеми преданную женщину. Виктория взяла карандаш, попыталась вернуться к чертежу, но линии перед глазами расплывались, а рука не слушалась.
Из прихожей доносились приглушённые голоса.
— Максим, мне деньги нужны срочно, — голос Дарьи изменился: прежняя надменность исчезла, осталась почти мольба. — Очень срочно.
— Дарья, откуда я их возьму? Через неделю платёж по ипотеке. И на ремонт мы откладываем.
— Не надо мне врать! — прошипела она. — У вас на вкладе двести тысяч гривен лежит. Я видела уведомление у тебя в телефоне, когда мы были на даче. Сними восемьдесят тысяч гривен. Через месяц всё верну, мамой клянусь!
Карандаш в пальцах Виктории дрогнул и оставил на бумаге густую кривую линию. Деньги на том вкладе были её наследством от бабушки. Они с Максимом собирались использовать их как первый взнос за участок за городом. Сам Максим к этим средствам отношения не имел — разве что счёт оформили на него, потому что так было удобнее вести семейные платежи.
Виктория отложила карандаш и твёрдым шагом вышла в прихожую.
— О каких деньгах вы сейчас говорите? — спросила она.
Дарья резко отпрянула от брата. На её лице мелькнула настоящая паника, которую она даже не успела скрыть.
— Не твоё дело, — огрызнулась золовка. — Мы с братом разговариваем.
— Моё, — спокойно сказала Виктория и встала рядом с Максимом. — Потому что на этом вкладе лежат мои деньги.