— Тебе что, правда жалко? — не унималась Дарья. — Оно у тебя висит без толку, только пыль на раме собирается, а мне нужно для работы. У меня имя на кону, я людям пообещала винтажный акцент в оформлении.
— Тогда купи себе такое же. Или оформи прокат в реквизиторской, — Виктория снова подошла к столу и расправила лист кальки. — Зеркало старое, хрупкое, и из этой квартиры оно никуда не поедет. А ключи оставь здесь. Максим давал тебе их, чтобы ты поливала цветы, пока мы были в отпуске, а не чтобы ты распоряжалась нашими вещами как своими.
Дарья криво усмехнулась, будто разговаривала с капризным ребёнком.
— Вообще-то я пришла к родному брату. Так что имею право. А ты могла бы хоть раз повести себя по-человечески и поддержать семью. Мы ведь не посторонние.
— Семейные связи не означают, что можно без спроса забирать чужое, — жёстко произнесла Виктория. — На этом всё. Прошу к двери.
В этот момент со стороны прихожей донёсся щелчок замка.
Виктория насторожилась. Максим должен был появиться только часа через два: он работал системным администратором в большой компании и почти никогда не уходил с работы раньше.
Через несколько секунд он вошёл в гостиную, на ходу стягивая серую толстовку через голову. Сначала окинул взглядом жену, потом сестру.
— А почему под окнами стоит грузовой бус? И Иванович из пятого подъезда рядом с ним дымит?
— Максим! Как же вовремя ты вернулся! — Дарья мгновенно сменила раздражённый тон на обиженно-нежный и шагнула к брату. — Твоя жена выставляет меня из квартиры. Я всего-то попросила зеркало на пару дней для важного заказа. Если я не оформлю площадку, клиенты меня разорвут. А Виктория упёрлась. Ей для сестры мужа какую-то старую раму жалко.
Максим устало провёл ладонью по переносице. Ссоры между женой и сестрой были для него настоящей пыткой. Обычно он пытался всех успокоить, найти середину, лишь бы разговор не переходил в крик.
— Вик, ну может, правда дадим? — осторожно начал он, стараясь говорить мягко. — Дарье это по работе нужно. Она вернёт всё целым. Нам-то что, жалко?
Виктория медленно положила карандаш на стол. В груди у неё поднималось знакомое холодное раздражение.
— Максим, это не «какая-то рама». Я восстанавливала его своими руками. И мне не хочется, чтобы его таскали по банкетным залам среди подвыпивших гостей.
— Да никто его таскать не собирается! — тут же вклинилась Дарья. — Поставят в углу для красоты, и всё. Максим, ну скажи ей уже! Ты в этой квартире хозяин или просто мебель?
Это был её любимый запрещённый ход. Когда Дарье нужно было добиться своего, она безошибочно давила брату на самолюбие.
— Дарья, не начинай, — поморщился Максим. — Вик, давай я сам всё упакую, отвезу, потом лично заберу обратно. Даже следа не останется. У неё сейчас непростой период с заказами, надо выручить.
— Непростой период? — Виктория резко посмотрела на мужа. — А когда у нас был непростой период с ипотекой и мы просили Дарью вернуть те восемьдесят тысяч гривен, которые она брала на продвижение своего агентства, ты помнишь, что она тогда сказала?