Алёна обиженно вытянула губы, будто её незаслуженно оскорбили, и шумно, с показным страданием, выдохнула.
— Ну конечно, ты опять только о себе, — протянула она жалобным голосом, вытирая краем фартука вспотевший лоб. — У меня двое детей, муж то там подработает, то тут, стабильных денег нет. Нашу двухкомнатную квартиру на окраине мы решили сдать нормальным людям, чтобы хоть кредиты закрывать. А нам, по-твоему, куда деваться? Под мост? Здесь четыре комнаты, всем места хватит. Не разоришься, если родне угол дашь.
— То есть свою квартиру вы будете сдавать за деньги, а ко мне решили вселиться всем составом и жить за мой счёт? — холодно уточнила Валерия, не отводя взгляда от золовки.
— С чего это за твой счёт? — тут же вскинулась свекровь, и голос её сорвался на неприятный визг. — Алёна за участком присмотрит, грядки польёт, кусты твои спасёт, пока ты в городе на работе сидишь. Мы, между прочим, тебе же добро делаем. Земля простаивать не будет. А то приезжаешь раз в неделю, как госпожа, а толку от этих шести соток никакого.
Андрей наконец положил нож на стол и, подойдя к жене сзади, осторожно тронул её за локоть.
— Валер, ну зачем сразу скандал устраивать? — зашептал он почти в самое ухо, стараясь звучать мягко и убедительно. — Им правда некуда сейчас. По кредитам звонят каждый день, давят. Пусть до осени перекантуются, а там разберёмся. Мы же семья. Надо помогать друг другу.
Валерия резко высвободила руку, словно прикосновение обожгло её, и, не отвечая, направилась к деревянной лестнице. Поднимаясь на второй этаж, она чувствовала, как сердце бьётся где-то под самым горлом. Но то, что открылось ей в спальне, окончательно оборвало последние остатки самообладания.
Её светлая комната, из окна которой был виден берёзовый перелесок, больше не походила на уютное место отдыха. Она напоминала склад чужого барахла. На широкой кровати с ортопедическим матрасом, купленным ею на премию, громоздились узлы с одеждой, пакеты, детские машинки, мягкие игрушки и какие-то коробки. А её собственные вещи — тёплый домашний плед, стопка книг, одежда из шкафа — были грубо запихнуты в плотные чёрные мусорные мешки и брошены в тёмный угол возле лестницы.
Когда Валерия снова спустилась вниз, лицо у неё стало почти бескровным. Зато каждое движение было таким точным и спокойным, что от этого спокойствия делалось не по себе.
— Кто дал вам право трогать мои личные вещи и складывать их в пакеты для мусора? — спросила она негромко, переводя взгляд с Алёны на свекровь и Андрея.
Свекровь, будто речь шла о пустяке, сделала глоток остывшего чая и усмехнулась с видом человека, который давно всё решил за остальных.
— Это я сказала Алёне занять большую комнату наверху, — невозмутимо сообщила она. — Ей с детьми пространство нужно. А тебе для выходных и маленького диванчика внизу более чем достаточно. Ты всё равно сюда только переночевать приезжаешь. Учись делиться, дорогая. Теперь здесь будет жить семья моего сына.
Валерия молча вышла на крыльцо, надеясь хотя бы на улице вдохнуть и прийти в себя. Но во дворе её встретил новый удар.
Её гордость — ремонтантная клубника редкого сорта, за которой она три года ухаживала едва ли не как за ребёнком, — была наполовину раздавлена. Прямо по свежим грядкам пятилетний сын Алёны с радостным визгом гонял пластиковый самосвал, выдёргивая колёсами зелёные кустики вместе с завязавшимися ягодами. У забора стоял муж Алёны, лениво курил и стряхивал пепел прямо в крыжовник. Замок на сарае оказался сорван и валялся в траве, а новая газонокосилка, купленная Валерией всего месяц назад, стояла посреди двора с разобранным мотором.
— Зачем вы сломали замок? — громко спросила она, подходя к мужчине.
Тот нехотя повернулся, выпустил струю едкого дыма в сторону клумбы с пионами и сплюнул себе под ноги.
— Ключа не было, а инструмент понадобился, — хрипло бросил он. — Полку в доме собрать надо. Нашла проблему. Повесим новый, не обеднеешь из-за двухсот гривен.
Позади скрипнула дверь. На крыльцо вышла свекровь и окинула участок довольным, почти торжествующим взглядом, словно перед ней лежала уже покорённая территория. Следом показалась Алёна с рулеткой в руках, деловито примеряясь к размерам оконных проёмов.