— Проходите лучше на кухню, сейчас чайник включу, — предложила Валерия, по-прежнему не догадываясь, зачем на самом деле пришла Екатерина.
— Чаю не откажусь, — спокойно ответила та.
Они прошли в кухню — светлую, с большим окном во двор. У окна стоял стол, который Екатерина сама покупала три года назад в мебельном салоне на другом конце города. Теперь на нём лежал раскрытый ноутбук, рядом стояла круглая лампа для подсветки — очевидно, Валерия что-то снимала.
— Смотрю, у вас здесь работа кипит, — заметила Екатерина, опускаясь на стул.
— Да, делаю обзоры по интерьеру, сейчас такая тема хорошо набирает просмотры, — оживилась Валерия. И тут же, будто вспомнив о важном, добавила: — Кстати, Андрей вам ничего не говорил насчёт моей просьбы?
— Какой именно просьбы?
— Ну… чтобы вы с ним помогали мне с арендой. Хотя бы половину закрывали. Я понимаю, что в мои проекты вы вкладываться не хотите, но жильё — это ведь не бизнес. Это база, без которой вообще ничего не сдвинется.
Екатерина не перебивала. Она лишь смотрела на Валерию внимательно и молча.
— Я, если честно, вообще думала, — продолжила та, наливая чай в чашки, — что раз я родственница, то могла бы какое-то время пожить здесь бесплатно. Пока нормально не раскручусь, пока не встану на ноги. Хозяйка же через агентство сдаёт, лично меня не знает. А с вами можно было бы договориться по-человечески.
— По-человечески, говоришь, — негромко повторила Екатерина.
— Ну а как иначе? Мы же семья. Можно было бы просто месяц-другой не платить, никто бы даже не заметил.
Екатерина опустила взгляд на папку, которую всё это время держала на коленях, открыла её и вынула договор аренды.
— Валерия, я хочу, чтобы ты кое-что увидела.
Она положила бумаги на стол и развернула первую страницу так, чтобы строка с данными владельца оказалась прямо перед Валерией.
Та взяла лист, быстро пробежала глазами текст, потом снова посмотрела на Екатерину. Выражение её лица менялось постепенно: сначала недоумение, затем растерянность, а после — что-то тяжёлое и неприятное.
— Это… вы сейчас серьёзно? — наконец выдавила она.
— Абсолютно.
— Собственник… Екатерина Сергеевна. То есть это вы?
— Да.
— Эта квартира ваша?
— Почти два года уже как моя.
Валерия отодвинула договор от себя так резко, будто бумага обожгла ей пальцы.
— Почему вы раньше ничего не сказали?
— Потому что это моя собственность, купленная на деньги от моего наследства. И я не обязана докладывать всей родне, во что вкладываю личные средства.
— А Андрей? Он же ваш муж. Он знает?
— Нет.
На кухне повисла пауза. Валерия сидела, плотно скрестив руки на груди. В её взгляде перемешались обида, злость и полное непонимание.
— Значит, всё это время я снимала квартиру у вас, а вы просто молчали?
— Я узнала об этом совсем недавно. Как только поняла, кто именно здесь живёт, решила приехать и поговорить лично.
— И что теперь? Выселите меня? Просто потому, что я вам не нравлюсь?
— Валерия, дело не в симпатии или неприязни. Есть договор, который ты подписала через агентство от своего имени. В нём указаны сумма, сроки внесения оплаты, ответственность за просрочку. Эти условия остаются в силе независимо от того, кто является владельцем квартиры.
— То есть вы хотите, чтобы я платила полностью, как посторонний человек?
— Да. Именно это я и говорю.
Валерия резко поднялась из-за стола. Локтем она задела чашку, и чай выплеснулся на скатерть тёмным пятном.
— Это подло, — сказала она с дрожью в голосе. — Вы могли бы просто дать мне немного пожить без оплаты. Никто бы от этого не умер. А вы вместо этого приходите сюда с договором, как на проверку, будто я какая-то мошенница.
— Я никого не проверяю. Я пришла напомнить тебе о тех обязательствах, под которыми стоит твоя подпись. Если эти условия тебя больше не устраивают, ты можешь найти себе другое жильё.
— То есть вы меня выгоняете.
— Нет. Я говорю, что никаких семейных скидок, отсрочек и особых договорённостей не будет. Оплата должна поступать вовремя и в полном размере, как прописано в договоре.
Валерия стояла посреди кухни, прижав руки к груди. На лице у неё застыло выражение искренней обиды, будто она всё ещё не могла поверить, что с ней разговаривают именно так.
— Знаете, что хуже всего? — тихо, но зло произнесла она. — Я думала, вы просто жадная. А выходит, вы ещё и скрытная. Всё время что-то прячете, держите за душой.
— Я ничего не держу за душой. Я просто умею отличать свои деньги от чужих ожиданий.
— Даже родному брату не сказали, что у вас есть отдельная квартира. Интересно, что ещё вы от него скрываете?
— Это не имеет отношения ни к тебе, ни к нашему разговору.
Валерия резко отвернулась к окну. Некоторое время она молчала, глядя во двор, а потом заговорила уже тише, без прежнего напора:
— У меня через полторы недели нужно закрыть рекламный контракт. Съёмки запланированы именно здесь. Как я сейчас всё брошу и куда-то сорвусь?
— Договор действует до конца уже оплаченного периода. Этого времени достаточно, чтобы подумать и найти другой вариант.
— Значит, вы оставляете мне всего полторы недели?
— Я не устанавливаю для тебя никаких специальных сроков. Я лишь напоминаю о тех, которые уже указаны в договоре.
Валерия больше ничего не ответила. Она снова отвернулась к окну, сжав губы. Екатерина аккуратно сложила договор обратно в папку, поднялась, взяла свою чашку и поставила её в раковину.
— Спасибо за чай, — сказала она ровно. — Я поеду.
— Екатерина Сергеевна, — окликнула её Валерия уже в прихожей. — Вы понимаете, что после этого всё изменится? Андрей узнает, что вы скрывали от него квартиру. И выглядеть это будет совсем некрасиво.
Екатерина остановилась у двери и обернулась.
— Пусть узнает. Мне нечего стыдиться. Я купила эту квартиру на своё наследство и распорядилась им так, как сочла правильным. Это моё право.
— Личные границы, да? — с горькой усмешкой протянула Валерия, явно повторяя выражение, которое где-то подслушала.
— Именно, — спокойно ответила Екатерина и вышла.
Домой она ехала не спеша. Машина плавно двигалась по улицам, а Екатерина снова и снова прокручивала в голове разговор на кухне. Внутри не было ни злорадства, ни облегчения. Скорее — тихая, твёрдая уверенность: она наконец сделала то, что давно должна была сделать. Слишком много лет родственники привыкали видеть в ней удобный запасной кошелёк. Теперь пришло время вернуть всем вещам их настоящие названия.
Когда Екатерина вошла домой, Андрей уже был там. С рыбалки он вернулся раньше обычного и теперь сидел на кухне. Увидев у неё в руках папку с документами, он насторожился.
— Где ты была? — спросил он.
— По делам ездила, — ответила Екатерина, снимая куртку. — Андрей, нам нужно поговорить. Сядь, пожалуйста.
Его лицо сразу стало серьёзным. Он молча опустился за стол.
— Что произошло?
Екатерина положила папку перед собой, но открывать пока не стала.
— Помнишь тётю Татьяну? Мою двоюродную тётю из области.
— Помню, — кивнул Андрей. — Ты одна ездила на похороны. Я тогда был в командировке.
— После её смерти мне досталось наследство. Квартира и небольшая сумма денег.
Андрей нахмурился.
— И ты всё это время молчала?
— Да. Я решила оставить это как личное.
— Катя, прошло три года. Три года ты ничего мне не говорила.
— Знаю.
— И что с этой квартирой? Ты её продала?
— Нет. Я сдаю её через агентство «Уютный дом». Более того, эта квартира тебе знакома.
— С чего бы мне её знать?
— Она находится в жилом комплексе «Северная звезда». Сейчас там живёт твоя сестра.
Андрей несколько секунд просто смотрел на жену, словно услышанные слова никак не складывались в понятный смысл.
— Подожди… Ты хочешь сказать, что квартира, которую снимает Валерия, принадлежит тебе?
— Да.
— И ты знала это с самого начала?
— Нет. Я узнала недавно, когда Юлия Павловна, риелтор, назвала мне имя жильца. Сегодня я туда ездила. Поговорила с Валерией и показала ей договор.
Андрей откинулся на спинку стула и провёл ладонями по лицу.
— Это какое-то безумие. Получается, моя сестра платила деньги моей жене и даже не подозревала об этом?
— Получается так.
— И ты скрывала от меня квартиру столько лет, вместо того чтобы сказать прямо?
Екатерина выдержала его взгляд.
— А что бы ты сделал, если бы узнал раньше? Попросил бы вложить эти деньги в очередную идею Валерии? Или предложил бы пустить их на общий ремонт, который потом снова растворился бы в повседневных расходах?
— Я не знаю, что бы я сделал, — раздражённо ответил Андрей. — Но это ведь и моя семья тоже. Ты приняла важное решение, даже не посоветовавшись со мной.
— Это моё наследство, Андрей. Не наше совместное, не семейное, а моё личное. Тётя Татьяна оставила его мне. Не тебе. И не Валерии.
— Может, с юридической стороны ты права, — сказал он после паузы. — Но мы муж и жена. Между нами не должно быть таких тайн.
— Я никогда не скрывала ничего, что касалось наших общих денег. Зарплаты, платежи, кредиты, расходы — ты всегда всё знал. Но эта история отдельная. И у меня есть право иметь что-то своё.
Андрей поднялся, прошёлся по кухне и остановился у окна. Видно было, что он старается сдержаться, но злость и растерянность всё равно прорывались в каждом движении.
— И что теперь будет с Валерией?
— До конца оплаченного периода договор действует. Потом она либо продлевает аренду на общих условиях, без скидок и поблажек, либо съезжает.
— Ты решила таким образом её наказать?
— Нет. Я никого не наказываю. Я узнала правду и привела ситуацию в порядок. Условия для неё ровно такие же, какие получила бы любая другая арендатка.