Динамики неожиданно ожили сами собой, и резкий звук ударил по комнате так громко, что все вздрогнули.
— Я вам нормально объясняю, понятным языком, — раздавался с экрана тот самый голос, который минуту назад уверенно рассуждал об итальянском вине. — Коробка из-под холодильника уже третий день валяется у моего подъезда! Я, между прочим, оплачиваю обслуживание двора!
Пожилой дворник в оранжевом жилете беспомощно развел руками.
— Так бак полный, куда мне ее убрать?
— Меня это вообще не интересует! Хотите — сами в нее залезьте, если работать не умеете!
За столом будто воздух застыл.
Ирина смотрела на телевизор с таким выражением, словно перед ней был не муж, а совершенно чужой человек. Татьяна Сергеевна замерла, так и не поднеся чашку к губам. Дмитрий с Еленой переглянулись и тут же отвели глаза, не понимая, куда смотреть и как себя вести.
На записи Сергей, размахивая руками, продолжал надвигаться на дворника.
— Вы хоть понимаете, с кем разговариваете? Я здесь, между прочим, не последний жилец! А вы даже коробку убрать не можете!
Старик что-то отвечал почти шепотом, но разобрать его слова было невозможно: голос Сергея перекрывал все.
— Сергей, выключи, — негромко произнесла Ирина.
Он резко потянулся к телефону. Пальцы у него заметно дрожали, поэтому нужную кнопку он нажал не сразу.
— Это… это давняя запись, — начал он сбивчиво оправдываться. — Я вообще не понимаю, как она включилась. Наверное, телефон сам куда-то выгрузил… облако, синхронизация, все эти настройки…
Экран наконец потемнел, но легче от этого никому не стало. Тишина сделалась еще тяжелее.
Первой ее нарушила Елена. Она неловко кашлянула и потянулась к салатнице.
— А это какой салат, Татьяна Сергеевна? Тот, ваш фирменный, с курицей?
— Он самый, — спокойно ответила хозяйка, хотя в ее голосе уже не было прежней праздничной мягкости.
Дмитрий попытался пошутить о том, что современная техника давно живет отдельной жизнью и сама решает, что показывать людям. Но фраза повисла в воздухе. Никто даже не улыбнулся.
Сергей сидел бледный, крутил в пальцах вилку и будто не мог придумать, куда деть глаза.
— Да это правда какая-то нелепость, — снова заговорил он, теперь уже обращаясь почти исключительно к Ирине. — Я даже не помню, когда это было. Может, случайно камера включилась.
— Ты включал ее сам, Сергей, — тихо сказала Ирина, но каждое слово прозвучало отчетливо. — Я прекрасно помню эту историю. Ты потом еще два дня всем рассказывал, как «поставил дворника на место».
Он уже открыл рот, собираясь возразить, но так и не нашел ни одной подходящей фразы.
Татьяна Сергеевна поднялась из-за стола, взяла пустую тарелку и понесла ее на кухню с таким видом, будто ничего особенного не случилось.
— Пойду чайник включу, — бросила она через плечо.
Ирина проводила мать взглядом и почувствовала, как лицо заливает жаром. Ей было стыдно за Сергея, за этот испорченный вечер, за собственное молчание, за все сразу.
— Ир, ну ты чего, — Сергей осторожно потянулся к ее руке.
Она сразу отодвинулась.
— Не сейчас, Сергей.
Дмитрий, чувствуя, что напряжение становится почти осязаемым, решил хоть как-то вернуть разговор в безопасное русло.
— Так квартира, о которой ты говорил, действительно хорошая? Та самая, недостроенная?
— Да, конечно, — Сергей заметно оживился, ухватившись за возможность сменить тему. — Отличная квартира. Там уже почти все сделано, совсем скоро можно будет…
— Скоро, — негромко повторила Ирина.
В этом единственном слове оказалось столько усталости и горечи, что Сергей снова умолк.
Спустя несколько минут Татьяна Сергеевна вернулась с чайником и тортом, который приготовила заранее. Она поставила все на стол, аккуратно подвинула чашки и сказала ровно:
— Ну что, будем пить чай.
К записи больше никто не возвращался, но прежняя легкость исчезла окончательно. Разговор стал рваным: короткие реплики, паузы, случайные темы, которые тут же обрывались. Все старались делать вид, что вечер продолжается как обычно, но получалось плохо.
— Мам, это тот торт? С орехами? — спросила Ирина, изо всех сил пытаясь говорить спокойно.
— Да, тот самый, — кивнула Татьяна Сергеевна и начала нарезать его ровными аккуратными кусками.
Сергей почти не участвовал в разговоре. Иногда он вставлял пару слов, но прежней уверенности в нем уже не было. Несколько раз он пытался поймать взгляд Ирины, однако она смотрела куда угодно — на скатерть, на чашки, на блюдца, только не на него.
Дмитрий и Елена засобирались раньше, чем обычно. Они сослались на дела, хотя всем было ясно: причина не только в делах.
— Спасибо вам за вечер, Татьяна Сергеевна, — сказала Елена у двери, обнимая именинницу. — И еще раз с днем рождения.
— Спасибо, что пришли, — тепло ответила та.
Когда за гостями закрылась дверь, в квартире стало заметно тише. Казалось, вместе с их голосами ушла и часть напряжения, но неприятный осадок все равно остался.
Ирина молча принялась собирать со стола тарелки и чашки, стараясь занять руки, чтобы не оставаться наедине с мыслями о случившемся.