— В Харькове им сейчас ох как непросто, — заводила Галина издалека. — Ты же сама понимаешь, какие там расходы. А у тебя Андрей мастеровой, ты тоже при деле, выкрутитесь как-нибудь. Им сейчас нужнее.
— А моим детям не нужно? — Наталья едва удерживала голос ровным. — Получается, мои пусть сами как хотят? Денис там по кафе ходит, деньги направо-налево спускает. Ты это видишь вообще, мам?
— Не начинай опять жаловаться, — сразу обижалась мать. — У вас жильё своё, муж рядом, работа есть. И потом, ты старшая. Старшие должны помогать младшим. Они потом тебе в старости отплатят.
— Старшая, старшая… — Наталья криво усмехалась. — Меня уже выворачивает от этого слова. У меня ни института нормального не было, ни молодости, ни здоровья, если уж на то пошло. Сколько можно этим меня попрекать?
— Не гневи судьбу, — строго отвечала Галина, поджимая губы. — Мы с отцом тебя вырастили, крышу над головой дали, выучили. Техникум — тоже образование. Могла бы хоть благодарной быть.
Вот этой самой «благодарностью» Наталья потом расплачивалась годами. Когда отец окончательно допился, посадил печень и свалился, превратившись в капризного, беспомощного старика, именно она мыла его, кормила, таскала по врачам и выслушивала его злые придирки. Галина к тому времени уже сама передвигалась с трудом, но всё равно умудрялась подрабатывать сторожем, лишь бы отправлять Ирине и Денису очередные переводы в Харьков.
На похороны отца младшие приехали. Но всего на сутки. Постояли у гроба с такими трагическими лицами, будто это они все последние годы ночей не спали возле больного. Наталья смотрела на их скорбные маски и с трудом сдерживала желание сказать им всё прямо там, при людях.
— Наталья, ну пойми ты, — рыдала мать, — им ведь далеко ехать, у них свои дела. А ты рядом, тебе проще. Зато дом потом тебе останется.
— Какой дом, мам? — Наталья обвела рукой перекошенные стены, старые рамы и полы, которые местами уже проваливались. — Это развалина, а не наследство. Они даже на поминальный стол не скинулись.
— У них долгов полно, — застонала Галина. — Ты просто не знаешь, как им тяжело. Ирина квартиру в ипотеку взяла, Денис машину купил. А у тебя всё устроено. У тебя Андрей есть.
— Андрей здесь каким боком? — не выдержала Наталья. — Я вам что, бесконечная касса? Лекарства, врачи, похороны, документы — всё на мне. А они даже спасибо не сказали. Да не нужно мне такое наследство, вместе с такими братом и сестрой!
После похорон Наталья наивно решила, что теперь этот бесконечный круг наконец разорвётся. Она запретила себе снова кипеть от обиды, попыталась заняться собственной семьёй. Дочь уже выросла и поступила в хороший вуз, сын ещё ходил в школу. Они с Андреем доделали ремонт в своей трёхкомнатной квартире, купили старенькую дачу за городом, начали понемногу откладывать деньги. Наталья надеялась, что мать тоже выдохнет, перестанет жить чужими проблемами и хотя бы остаток лет проведёт спокойно.
Но ничего подобного не случилось. Как только Ирина и Денис поняли, что из родительского дома больше нечего вытянуть, звонки от них почти прекратились. Галина осталась одна и стала стремительно сдавать. Наталья сначала пыталась всё организовать по-честному: создала семейный чат, расписала, кому и когда приезжать, кто покупает лекарства, кто оплачивает сиделку. В ответ получила молчание, отговорки и привычное перекладывание ответственности.
— Ты у нас крепкая, Наталья, — написала Ирина, будто между делом, из своей харьковской суеты. — Ты справишься. Наймите женщину для ухода, у вас же есть возможность. У нас с Денисом сейчас тоже непростой период, детей к школе собираем.
— А мои дети, значит, могут подождать? — набрала Наталья, понимая, что пишет почти в пустоту.
По ночам, когда мать засыпала после очередной капельницы, Наталья сидела на её старой кухне, перебирала пожелтевшие фотографии и пыталась понять, где именно её жизнь свернула не туда. На одном снимке она, ещё семиклассница, стоит с огромным белым бантом рядом с Галиной. Наталья долго всматривалась в лицо матери и вдруг поняла, что не может вспомнить, была ли та когда-нибудь по-настоящему довольна жизнью.
В памяти всплывали совсем другие картины. Отец, вернувшийся пьяным, швыряет на пол её любимую чашку. Мать заставляет Наталью собирать осколки и тихо приговаривает: «Не сердись на отца, он устал». Ей одиннадцать, у Галины сломана нога, и Наталья сама бегает в магазин, варит кашу на всех, стирает, убирает, пока отец лежит на диване и делает вид, что ничего не происходит.
Теперь, когда мать почти перестала ходить, Наталья с ужасом осознала: ненависть, которую она столько лет загоняла внутрь, никуда не делась. Она просто пряталась, как зверь в темноте, а теперь вылезла и начала грызть её изнутри. Раздражало всё: как Галина беспомощно складывает руки на коленях, как по пять раз за вечер спрашивает одно и то же, как смотрит виновато и одновременно требовательно.
— Тебе самой уже врач нужен, — сказал однажды Андрей, наблюдая, как жена разрывается между домом, работой, аптекой и больницей. — Ты так себя окончательно добьёшь. Позвони Ирине и Денису, скажи прямо: пусть приезжают и забирают мать к себе хотя бы на месяц. Она не только твоя мать.
— Они не приедут, — устало ответила Наталья. — У них всегда найдётся причина. У Ирины ипотека, у Дениса финансовые трудности. А я, по их мнению, живу сытой спокойной жизнью в провинции. Для них я удобная дурочка, которая обязана всё тянуть.
— Не обязана, — жёстко произнёс Андрей. — Ты сорок лет живёшь с этим навязанным чувством вины. Хватит уже. Ты не виновата, что твоя мать родила детей, которых не сумела вырастить порядочными. И не виновата, что они выросли неблагодарными эгоистами.
— Я всё понимаю, Андрей, — Наталья прикрыла глаза. — Только как оставить больную старуху одну? Совесть не даёт.
— Зато им даёт, — горько усмехнулся он. — Очень удобно устроились. Старшая сестра всегда под рукой, всё решит, всё оплатит, всех вытянет, а они в Харькове живут как хотят. Ты хоть раз от них услышала: «Прости»? Хоть кто-то признал, что ты фактически подняла их на себе?
Нет. Извинений Наталья не слышала никогда. Ни от Ирины, ни от Дениса. А последней каплей стал разговор с братом, когда Наталья в очередной раз набрала его номер.