Раньше Тамара Сергеевна почти всегда сдавалась первой. Не выдерживала тишины, сама тянулась к телефону, набирала Кристину, осторожно расспрашивала, как дела, не болеет ли, звала на чай с пирогами. А потом, будто между прочим, совала дочери в сумку несколько купюр — «на дорогу», «на продукты», «Марку конфет купишь». Но теперь внутри словно что-то треснуло и больше не склеивалось.
Однажды вечером, когда за окном уже стемнело, в дверь нерешительно позвонили. Тамара Сергеевна, опираясь на трость, медленно добралась до прихожей и заглянула в глазок. На площадке стояла Юлия — дочь её младшей сестры, которая жила на другом конце города. Девушка переминалась с ноги на ногу и держала в руках два больших пакета из супермаркета.
— Тётя Тамара, это я. Открой, пожалуйста, — тихо попросила она из-за двери.
Замок щёлкнул. Юлия почти ввалилась в квартиру, запыхавшаяся, с покрасневшими от холода щеками и виноватой улыбкой. Она всегда была спокойной, скромной, трудолюбивой. Работала медсестрой в детской поликлинике, одна поднимала сына-школьника и снимала крохотную однокомнатную квартиру где-то на окраине.
— Юленька, что же ты так поздно? — удивилась Тамара Сергеевна, отступая в сторону, чтобы пропустить племянницу.
— Я тебе вчера звонила и сегодня утром тоже, а ты не отвечала, — быстро заговорила Юлия. — Я перепугалась. Нога у тебя болит, мало ли что могло случиться. Вот после смены и заехала. Заодно кое-что купила.
Она прошла на кухню и стала доставать покупки. На столе появились курица, творог, сыр, крупы, яблоки и даже маленькая баночка красной икры. Тамара Сергеевна смотрела на всё это и почувствовала, как предательски защипало в носу.
— Господи, деточка, зачем ты столько денег потратила? — тихо сказала она. — У самой ведь каждая гривна на счету. Марку весеннюю куртку покупать надо.
— Ничего, тётя Тамара, выкрутимся, — отмахнулась Юлия и начала раскладывать продукты по холодильнику. — А Кристина к тебе заходит? Помогает хоть чем-нибудь?
Тамара Сергеевна отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает тёмное стекло.
— У неё дела. Работают они много.
Юлия промолчала. Она прекрасно понимала, что скрывается за этими словами, и характер своей двоюродной сестры знала не хуже других. Но обсуждать Кристину при тётке не стала: не в её правилах было сыпать соль на больное место.
Убрав продукты, Юлия вымыла руки, заварила чай и поставила перед Тамарой Сергеевной чашку.
— Мазь тебе помогает? Дай я ногу посмотрю. У нас в отделении хирург толковый, я с ним посоветовалась. Он другой гель посоветовал, я купила.
Она аккуратно приподняла больную ногу, осторожно нанесла прохладное средство на припухший сустав и стала мягко втирать его в кожу. Движения у неё были уверенные, привычные, профессиональные. От этой простой заботы Тамаре Сергеевне вдруг стало так спокойно и тепло, как не было уже очень давно.
Они просидели на кухне почти до полуночи. Юлия рассказывала о Марке, о работе, о бесконечных очередях в поликлинике, о том, что хозяйка съёмной квартиры снова намекнула на повышение платы.
— Я уже не знаю, как быть, тётя Тамара, — устало призналась она. — Наверное, придётся брать ещё смены или по вечерам где-то полы мыть. Иначе эту аренду мы просто не вытянем.
Тамара Сергеевна слушала её, а в голове постепенно складывалось решение. Ещё месяц назад одна только мысль об этом показалась бы ей невозможной, почти греховной. Но теперь всё вдруг стало ясным, прямым и до странности логичным.
В ту ночь она почти не сомкнула глаз. Лежала, переворачивалась с боку на бок и перебирала в памяти прожитые годы. Квартира у неё была хорошая: просторная, светлая, с высокими потолками. Стоила она больших денег. Кристина давно говорила о ней так, будто это уже её собственность. «Когда мы сюда переедем», «когда сделаем ремонт в моей будущей комнате», «тут стенку надо снести». Дочь даже не утруждала себя тем, чтобы скрывать: она ждёт момента, когда мать освободит жилплощадь. А Руслан однажды за семейным ужином и вовсе брякнул:
— Вам, Тамара Сергеевна, хорошо одной в таких хоромах жить. Разменяли бы квартиру: нам деньгами помогли, а себе взяли бы маленькую студию, уютную и без лишних хлопот.
Утром, едва стрелки часов приблизились к восьми, Тамара Сергеевна достала из шкафа старую кожаную папку. В ней лежали документы на квартиру, выписка из реестра, паспорт и все справки, которые могли понадобиться. Она сложила бумаги в сумку и вызвала такси.
Поехала она не к нотариусу, где за каждую бумажку пришлось бы переплачивать. Тамара Сергеевна отправилась в ЦНАП. Сидя в светлом зале ожидания с электронным талончиком в руках, она вдруг поняла, что не боится. Ни сомнений, ни дрожи, ни привычного чувства вины — ничего этого внутри уже не было.
Вечером того же дня она сама позвонила Юлии.
— Юленька, ты завтра после работы сможешь ко мне приехать? Только паспорт возьми обязательно.
— Тётя Тамара, что-то случилось? Тебя в больницу надо везти? — сразу встревожилась племянница.
— Нет, милая. Нам с тобой нужно будет в ЦНАП.
Когда Юлия поняла, зачем тётя её позвала, она сначала замерла, будто не расслышала. А потом резко замотала головой.
— Тётя Тамара, вы что такое придумали? Кристина же меня потом со свету сживёт! Это ваша квартира. И по праву она должна достаться вашей дочери. Я не могу это принять.
Они стояли у входа в стеклянное здание, и весенний ветер трепал расстёгнутую куртку Юлии. Тамара Сергеевна крепко сжала её ладонь.
— Послушай меня внимательно, Юля. Квартира моя. Только моя. И я сама решаю, кому её оставить. Кристина давно перестала видеть во мне человека. Для неё я просто помеха, пустое место, которое мешает распоряжаться тем, что ей заранее кажется своим. Если я сейчас ничего не изменю, они с Русланом рано или поздно распорядятся мной и этой квартирой так, как им будет выгодно.