Ваши сумки — в прихожей, у самой двери.
Галина распахнула рот, но первые секунды из него не вылетело ни звука. Она лишь шумно втянула воздух, будто задыхалась от возмущения.
— Ты… ты что творишь? — наконец выдавила она, наливаясь густой краснотой. — Совсем разум потеряла? Какая ещё одежда? Мы голодные!
— Поужинаете в городе, — ровно ответила Ирина и встала так, чтобы перекрыть проход из кухни. Руки она сложила на груди. — Хотите — в кафе, хотите — в ресторане, хотите — хоть на вокзале. Мне без разницы. Но в моём доме вы больше не задержитесь ни на минуту.
Вадим резко поднялся со стула, стараясь выглядеть грозно, хотя растерянность всё равно проступала на лице.
— Слышь, хозяйка, ты не перегибай, — процедил он. — Мы приехали к родному брату. А ты вообще кто такая, чтобы нас отсюда выставлять?
Ирина посмотрела на него без тени испуга.
— Я — владелица этого дома, единственная и законная, — произнесла она отчётливо, словно ставила печать на каждом слове. — Дом был куплен до моего брака с Денисом. Земельный участок оформлен на меня. Ни вашей гривны здесь нет, ни одного сантиметра имущества вашего брата. Поэтому сейчас вы берёте куртки, забираете свои сумки и уезжаете. Окончательно.
Кирилл, до этого уткнувшийся в телефон, нервно прыснул, но стоило ему увидеть перекошенное лицо матери, как смех тут же оборвался.
— Да ты права не имеешь! — сорвалась на визг Галина, вскакивая из-за стола. — Мы семья! Нам жить негде! Я сейчас Денису позвоню, он тебе покажет! После такого он с тобой сразу разведётся!
— Звоните, — спокойно разрешила Ирина. — Только обязательно расскажите ему всё. И про то, как вы собирались оформить здесь постоянную регистрацию, чтобы потом при удобном случае претендовать на часть недвижимости. Я не вчера родилась и законы знаю достаточно хорошо. Никакой регистрации в этом доме не будет. Ни временной, ни постоянной.
После этих слов Вадим заметно дёрнулся и шумно сглотнул. По его лицу было понятно: Ирина попала точно в цель. Их нехитрый замысел оказался раскрыт раньше, чем они успели его провернуть.
— Галин, пошли, — мрачно буркнул он, сдёргивая со стола свою ветровку. — Нечего с этой ненормальной связываться. Ещё полицию вызовет.
— Вызову, — без колебаний подтвердила Ирина. — Если через пять минут вас всё ещё будет видно на моём участке, я нажму тревожную кнопку. Охрана посёлка приезжает за три минуты. Тогда уже им будете объяснять, почему отказываетесь покидать частную территорию.
Галина наконец поняла: давить дальше бесполезно. Лицо её пошло пятнами — от бешенства, стыда и бессильной злобы. Она схватила свой плащ, метнула в Ирину полный ненависти взгляд и рванула в коридор.
— Неблагодарная тварь! — бросила она через плечо. — Больше нашей ноги здесь не будет! Да подавись ты своим домом!
— Непременно, — сухо кивнула Ирина. — Всего хорошего.
Она вышла на крыльцо и осталась стоять у двери. Троица, ругаясь вполголоса и цепляясь сумками за ступени, тащила тяжёлые баулы по гравийной дорожке к старенькой иномарке. Дверцы одна за другой хлопнули. На мгновение вспыхнули красные огни, мотор недовольно заурчал, и машина покатилась к воротам, поднимая за собой лёгкую пыль.
Лишь когда створки ворот сомкнулись, Ирина позволила себе медленно и глубоко выдохнуть. Напряжение, всё это время сжимавшее её изнутри, наконец отпустило.
Она вернулась в дом. На кухне по-прежнему стояла та самая тишина, только теперь в ней не было чужого раздражения. Ирина включила духовку, поставила мясо запекаться и неторопливо убрала со стола следы недавнего вторжения.
Позже, когда по дому уже поплыл густой запах чеснока, специй и горячего ужина, зазвонил телефон. На экране высветилось имя Дениса.
Он говорил сбивчиво и явно был растерян. Долго извинялся. Выяснилось, что Галина действительно звонила ему примерно неделю назад, но сказала лишь вскользь: мол, возможно, заедут на денёк, посидят, шашлыки пожарят. Ни о продаже квартиры, ни о переезде на полгода, ни тем более о требовании зарегистрировать их в доме он понятия не имел.
Когда Ирина спокойно, без лишних эмоций, пересказала ему всё от начала до конца, Денис долго молчал в трубку. Потом тихо произнёс, что она поступила совершенно правильно.
К вечеру на загородный посёлок опустились мягкие сумерки. Ирина устроилась на веранде в плетёном кресле, обхватила ладонями чашку горячего чая с чабрецом и смотрела, как один за другим загораются маленькие садовые фонарики. В доме снова было спокойно. Этот покой она сумела защитить сама, и оттого чай казался ей особенно вкусным.