Валерия с головой ушла в ремонт. Она часами рассматривала каталоги с обоями, по нескольку раз прикладывала к стенам выкрасы, сомневалась между похожими оттенками, ездила на строительные рынки, выискивая плитку получше и при этом не по заоблачной цене. Торговалась, созванивалась с мастерами, сама считала расходы, записывала, где что выгоднее купить.
Игорь вроде бы тоже был рядом: по вечерам мог взять кисть, подкрутить розетку, помочь передвинуть мешки или вынести мусор. Но чаще его участие сводилось к красивым разговорам. Он умел воодушевлять, рисовать будущую жизнь так, что Валерия забывала об усталости и снова верила: вот-вот все наладится.
— Здесь у нас будет спальня, — говорил он, стоя с ней среди голых стен и прижимая к себе. — А вот в этой комнате потом сделаем детскую. Не сразу, конечно, но обязательно.
От таких слов у Валерии теплело внутри. Ей хотелось думать, что все месяцы жизни под одной крышей со свекровью были просто неприятным, но необходимым этапом. Испытанием, которое нужно выдержать ради настоящей награды: собственного жилья, спокойного быта, семьи без чужих замечаний и постоянного ощущения, что ты в доме гостья.
Маме она звонила почти каждый день. Рассказывала взахлеб: какие выбрали двери, как легла плитка, что осталось покрасить, где удалось сэкономить. В голосе Валерии звучало такое счастье, что она сама себя почти не узнавала.
— Скоро уже будем новоселье отмечать, — радостно говорила она. — Игорь сказал, как только последнюю комнату доведем до ума, сразу переедем.
Мать радовалась за дочь, но порой в ее интонации появлялась осторожность, едва заметная тревога. Тогда Валерия не хотела ее слышать. Ей казалось, что мама просто волнуется по привычке.
— А с документами у вас как? — однажды все-таки спросила она. — Ты ведь столько денег туда вкладываешь, столько сил.
— Мам, ну что ты начинаешь, — легко отмахнулась Валерия, повторяя то, что не раз слышала от Игоря. — Мы же семья. Муж и жена. Какая разница, на кого там оформлено?
В тот момент она действительно так считала. Ей казалось унизительным подозревать любимого человека, считать вложенное, требовать гарантий. Именно поэтому слова, прозвучавшие потом на пороге уже почти готовой квартиры, ударили по ней так больно, будто из груди выбили воздух.
— Квартиру будем продавать, — снова сказал Игорь, словно Валерия просто не расслышала. — Ты чего так смотришь?
Она не ответила сразу. Молчание затянулось настолько, что он начал нервничать.
— Ну хватит стоять с таким лицом. Я же все обдумал. Продадим — этих денег хватит на дачу, еще останется стартовый капитал для дела. Я тебе давно говорил, что хочу попробовать открыть что-то свое. А жить пока будем у мамы. Зачем нам сейчас вся эта суета с переездом, мебелью, лишними расходами?
— А ремонт? — еле слышно спросила Валерия. — Мы ведь только закончили. Я сюда деньги родителей вложила.
— Так это же плюс, — бодро отозвался Игорь, совершенно не замечая, как меняется ее лицо. — После ремонта квартира уйдет дороже. Мы ничего не теряем, наоборот, поступаем разумно. Все рассчитано.
И вот тогда, глядя на его спокойное, даже довольное выражение, Валерия вдруг поняла все до конца. Это не было внезапным решением. Он не сорвался, не передумал за один день, не загорелся случайной идеей. План существовал давно. Возможно, еще с того момента, когда у больничной кровати он рассуждал о справедливости и общем имуществе. А может, и раньше — когда предложил пожить у матери, чтобы не тратиться на аренду.
В памяти вспыхнули детали, которые раньше казались незначительными. Как легко он убеждал ее вкладываться в жилье, которое по документам ей не принадлежало. Как часто повторял «наше», но ни разу не заговорил о переоформлении. Как ловко обходил любые практические вопросы. И как мама когда-то осторожно спросила про бумаги, а Валерия беззаботно ответила, что в семье такие вещи не имеют значения.
Внутри у нее что-то оборвалось. Не громко, не с истерикой, не со слезами. Просто тихо и окончательно, будто захлопнулась дверь, за которой осталась прежняя наивная жизнь.
— Хорошо, — неожиданно сказала она ровным голосом.
Игорь вскинул брови. Судя по его лицу, он ждал скандала, обвинений, слез, чего угодно, только не такого спокойствия.
— Серьезно? Ты не против?
— Я подумала, — Валерия заставила себя выглядеть так, будто действительно соглашается. Хотя внутри все дрожало от боли и злости. — Наверное, ты прав. Дача, свое дело — звучит разумно. Но тогда у меня тоже есть идея.
— Какая еще идея?
— Машину твою продадим, — произнесла она осторожно, будто рассуждала вслух.
Игорь сразу нахмурился.
— Это еще зачем?
— Смотри, — Валерия заговорила быстрее, делая вид, что мысль пришла ей только сейчас, хотя в голове уже выстраивался холодный и четкий план. — Я поговорю с папой. Скажу, что мы решили продать старую машину и взять нормальную иномарку, такую, о какой давно мечтали. Он наверняка добавит денег. Ты же знаешь, он для меня ничего не жалеет. А купим уже семейную, удобную, солидную — и по городу ездить, и на дачу потом. Твоя машина все равно старая, а с новой точно не прогадаем.
Валерия заметила, как его внимание мгновенно зацепилось за эту мысль.