Именно тогда до нее окончательно дошло: в представлении этого мужчины ее значимость укладывалась в цену дешевого куска штампованного металла. Он ведь не просто пожалел денег. Он показал ей — открыто, без стыда, почти демонстративно, — что ему безразлична она сама. Не женщина, не жена, не человек рядом с ним, а удобная домашняя единица. Что-то вроде прибора на кухне, которому для исправной службы понадобилась новая сменная часть.
Оставшиеся часы праздника Наталья прожила как заведенная. В нужных местах улыбалась, кивала, поддерживала разговоры, собирала со стола опустевшие блюда, разливала чай, нарезала торт, помогала гостям искать шарфы и куртки в прихожей. Когда за последним человеком наконец закрылась входная дверь, стрелки часов уже подбирались к половине первого ночи.
Андрей, шумно выдохнув, ослабил ремень на брюках и всем телом рухнул на диван перед телевизором. Пульт он нашел почти мгновенно и тут же включил спортивный канал.
— Ну, посидели отлично, — довольно протянул он, устраиваясь поудобнее. — Ты сегодня молодец, Наташ, мясо получилось — пальчики оближешь. Я там тарелки на столе немного в сторону сдвинул, чтобы тебе легче было убирать. А я пойду прилягу, спина от этих стульев разнылась.
Наталья ничего не сказала. Она прошла в гостиную, спокойно и размеренно сложила грязную посуду одна в другую, собрала в пакет смятые салфетки, косточки, крошки и остатки еды. Потом перенесла все на кухню и стала у мойки. Теплая струя воды смывала жир с тарелок, пена скользила по пальцам, приятно остужая натруженные руки. Она отмывала одну тарелку за другой и слушала, как из комнаты доносится храп Андрея, который заснул прямо на покрывале, в помятой праздничной рубашке.
Когда последняя чашка была вытерта и поставлена на место, Наталья еще раз провела губкой по раковине, сняла фартук и ровно повесила его на крючок. Затем без суеты вошла в спальню, достала с верхней полки шкафа большую спортивную сумку, с которой Андрей обычно ездил на рыбалку, и вернулась обратно в комнату.
— Поднимайся, — сказала она и коснулась его плеча.
Андрей недовольно промычал, дернул рукой, даже не открывая глаз.
— Наташ, отстань… Дай поспать. Завтра же выходной.
— Андрей, проснись и сядь. Нам нужно поговорить. Серьезно.
В ее голосе не было ни мольбы, ни усталого заискивания, к которому он давно привык. Только спокойствие и жесткая ровность.
Он наконец разлепил веки, несколько секунд пытался сфокусироваться, а потом увидел жену перед собой — с пустой дорожной сумкой в руках. Андрей сел, нахмурился и провел ладонями по лицу.
— Ты что там придумала среди ночи? Какая еще сумка? Утром разберем весь этот бардак. Иди спать, ты сама еле на ногах держишься.
— Бардак мы начнем разбирать сейчас, — негромко ответила Наталья. — Вернее, ты соберешь вещи, которые понадобятся тебе на первое время, и поедешь к Валерии. Или в гостиницу. Или куда захочешь. Главное — не оставайся в этой квартире.
Андрей уставился на нее так, будто она внезапно заговорила на незнакомом языке. Сон с его лица слетел моментально, и вместо сонной расслабленности появилась раздраженная настороженность.
— Ты что, за столом лишнего выпила? Какая гостиница? Что ты вообще несешь? Это из-за того, что я тарелки за собой не помыл? Так праздник был, между прочим. Я в собственном доме имею право хоть раз расслабиться.
— Это не твой дом, Андрей, — так же спокойно поправила его Наталья. — Это квартира моей бабушки. Она была оформлена на меня за три года до нашей свадьбы. Твоего здесь нет ничего, кроме одежды, рыбацких снастей и компьютера. Так что долго собираться тебе не придется.
Он медленно поднялся с дивана, становясь перед ней во весь рост. Лицо его пошло красными пятнами, на скулах дернулись желваки.
— Так, подожди. Я что-то не понял. У тебя на старости лет гормоны в голову ударили? С чего ты вдруг взбесилась на ровном месте? Я тебя содержу, не пью, по чужим бабам не таскаюсь, деньги в семью приношу. Что тебе еще надо, женщина?
Наталья не сделала ни шага назад. Она смотрела прямо в его налитые злостью глаза и вдруг с удивлением поняла, что ей совсем не страшно. Тот давний страх перед ссорой, из-за которого она обычно замолкала, проглатывала обиду и уступала, куда-то исчез. Будто его никогда и не было.
— Ты меня содержишь? — она слегка наклонила голову. — Тогда давай посчитаем, раз ты так любишь говорить цифрами. Твоя зарплата уходит на обслуживание твоей машины, на дорогие катушки, удочки, лодочные мелочи и на посиделки с друзьями в гараже. Продукты покупаю я. Коммунальные платежи списываются с моей карты. Репетиторов сыну оплачивала я. Деньги в институт ему отправляла тоже я, пока ты откладывал себе на новый мотор для лодки. Ты приносишь деньги в дом только тогда, когда тебе самому от этого дома что-то нужно.
Андрей презрительно фыркнул, махнул рукой и отвернулся, всем видом показывая, что считает происходящее очередной нелепой женской истерикой, которую надо просто переждать.
— Ой, ну началось. Снова старая песня про копейки. Ты лучше на себя в зеркало посмотри. Ты кому вообще нужна будешь?