— В пятьдесят лет, да еще после развода? — Андрей усмехнулся с откровенной злобой. — Да ты сама через неделю приползешь и будешь умолять меня вернуться. В доме кран потечет, полка сорвется, розетка заискрит — кого станешь вызывать? Сантехника за сумасшедшие деньги?
— Представь себе, именно сантехника и вызову, — Наталья коротко усмехнулась. — Заплачу ему за работу, он все починит, спокойно уйдет, и мне не придется потом накрывать ему обед из трех блюд, стирать носки и слушать рассуждения о том, какое он великое благословение в моей жизни.
Она подняла спортивную сумку и швырнула ее на кресло возле мужа.
— Складывай свои вещи. Завтра утром, как только начнут работать учреждения, я подам заявление на развод. Делить нам с тобой нечего. Машину забирай, она мне и даром не нужна. Квартира принадлежала мне еще до брака. Сын давно совершеннолетний, так что никаких сложностей не будет. Через месяц все оформят.
Только тут до Андрея дошло, что это не очередная ссора и не попытка напугать. Самодовольная наглость разом исчезла с его лица, уступив место растерянной суете. Он попытался выдавить смешок, изобразил кривую примирительную улыбку и потянулся к ее руке.
— Наташ, ну ты чего, правда? Из-за подарка разозлилась? Хочешь, я завтра же пойду и куплю тебе эти твои духи, хоть за четыре тысячи гривен. Ну не сообразил, бывает. Я же как лучше хотел, по-хозяйски. Давай не будем раздувать, а? Столько лет вместе прожили. Перед сыном потом стыдно будет.
Наталья осторожно, но с явным отвращением высвободила пальцы из его ладони.
— Сыну стыдно не будет. Он утром звонил поздравить меня с днем рождения, и мы с ним долго говорили. Он уже взрослый человек и прекрасно понимает, как ты ко мне относишься. Он сказал, что примет любое мое решение и будет на моей стороне. И дело вовсе не в духах, Андрей. Дело в том, что на мой юбилей ты принес мне вещь, предназначенную для того, чтобы я дальше обслуживала тебя. Да еще и купил ее по скидке. Ты даже не потрудился сделать вид, будто я для тебя хоть что-то значу. Вот на этом наш брак и закончился.
Она отвернулась и направилась к спальне.
— Сумка лежит на кресле. Если через час ты все еще будешь в этой квартире, я вызову полицию и сообщу, что посторонний человек отказывается покинуть мое жилье, где я зарегистрирована и которое принадлежит мне.
Утром Наталья открыла глаза от странной, почти звенящей тишины. На второй подушке не осталось привычной вмятины. В прихожей не валялись мужские ботинки, а в мойке не стояла чашка с засохшими следами кофе. Андрей ушел ночью: хлопнул дверью так, что дрогнули стекла, и напоследок выкрикнул что-то про женскую неблагодарность и собственными руками разрушенную семью.
Наталья поставила чайник, заварила себе крепкий свежий чай, достала ноутбук и открыла сайт районного суда. Серьезных имущественных споров у них не предвиделось, требований свыше двадцати тысяч гривен тоже не было, делить оказалось попросту нечего, поэтому процедура обещала пройти без особых препятствий. Она скачала форму искового заявления о расторжении брака, спокойно и внимательно заполнила каждую строку, распечатала готовый документ на домашнем принтере. Потом зашла в банковское приложение, нашла реквизиты для оплаты и перевела судебный сбор — двести сорок гривен.
Все это оказалось удивительно будничным. Ни истерики, ни слез, ни мучительных сомнений. Только строки в заявлении, галочки, реквизиты, квитанция. Сухая официальная процедура, которая ставила точку в истории длиной в двадцать восемь лет.
Через несколько часов Наталья вышла из здания суда, сжимая в кармане пальто подтверждение о принятии заявления. Прохладный осенний воздух приятно касался лица. Через дорогу, в небольшом парке, ветер гонял по дорожкам желтые листья. Она не знала, какой будет ее новая жизнь. Возможно, родственники начнут осуждать. Возможно, вечерами станет непривычно пусто. Возможно, придется заново учиться жить одной.
Но одно она понимала абсолютно ясно: больше никто не заставит ее ощущать себя бесплатным приложением к плите, раковине и чужому удобству.
Вернувшись домой, Наталья первым делом прошла на кухню. Она взяла ту самую дешевую сковородку с криво наклеенным ценником на дне, подошла к мусорному ведру и без тени сожаления бросила ее внутрь. Громкий металлический лязг прозвучал для нее лучше любой торжественной музыки.
Потом она открыла холодильник, достала остатки вчерашнего торта, отрезала себе самый большой кусок и села за стол. В квартире было тихо. Не давяще, не пусто, не страшно — спокойно. И этот покой показался ей самым долгожданным подарком за последние много лет.