Потом пришли тяжёлые девяностые, и стало совсем не до излишеств.
Деньги выдавали нерегулярно: то задерживали, то приносили жалкие части вместо нормальной зарплаты. Марина сидела дома — у неё ведь маленькая дочь, за Полиной нужен был постоянный присмотр. Кирилла она в квартире видеть особенно не стремилась, поэтому Владимир встречался с сыном где придётся: чаще на улице, иногда водил его в кино, если удавалось выкроить немного денег. Но со временем и эти редкие свидания начали сходить на нет. Кирилл подрос, у него появились приятели, тренировки, свои интересы, и отец постепенно отошёл куда-то на задний план.
Так они и жили: в вечной суете, усталости, бесконечных бытовых трудностях. Зато Марина любила свою дочь до самозабвения — этого у неё было не отнять.
Годы тянулись один за другим, и жизнь менялась прямо на глазах. Владимир наконец устроился туда, где платили хоть сколько-нибудь ощутимо. Правда, старенькая машина к тому времени окончательно рассыпалась, а на другую всё равно не получалось накопить. Полина уже ходила в школу, Марина тоже вышла на работу — устроилась кассиром в магазин. В их потрёпанном холодильнике теперь часто лежали продукты, которые списывали из-за истекающего срока годности.
Кирилл тем временем поступил в институт. А окончив учёбу, уехал во Львов, позже забрал к себе и мать. Так последняя тонкая связь с прежней семьёй окончательно оборвалась. Однажды он всё же позвонил Владимиру и сухо сообщил: у всех теперь своя жизнь, он женился, мать тоже снова вышла замуж. Потом приехал ненадолго, оформил продажу квартиры и оставил отцу деньги на машину.
Владимир не выдержал и заплакал. Хотя, казалось бы, совесть его могла быть спокойна: алименты он переводил без задержек, даже когда на основной работе месяцами ничего не платили. Ходил разгружать вагоны, хватался за любую подработку, лишь бы прокормить новую семью и не оставить сына без положенного. И вот теперь Кирилл будто рассчитался с ним за всю эту «порядочность».
— У мамы всё нормально, отчим у неё человек серьёзный. У меня жена хорошая. Мы живём отлично, — сказал сын, обнял его на прощание и уехал.
После этого Владимир надолго слёг. Только тогда он по-настоящему понял, какой кусок собственной жизни потерял безвозвратно. Но и этот надлом пришлось переживать молча: Марина не переносила его жалоб и называла их нытьём. Да и с Полиной начались новые беды — мальчики, сигареты, гулянки до позднего вечера.
Школа подходила к концу, а в голове у дочери гулял один ветер: ни планов, ни желания куда-то поступать.
— Пойду к маме в магазин, работать буду, — объявила Полина.
Марина спорить не стала: в доме, по её мнению, любая лишняя гривна была кстати, раз отец не способен зарабатывать по-настоящему приличные деньги.