После таких ночей Владимир являлся домой, набив рот мятной жвачкой чуть ли не целой пачкой. Татьяна встречала его молчаливыми, настороженными взглядами, Кирилл сонно спрашивал: почему ты опять так поздно, пап? А потом в спальне жена тихо плакала в подушку. Она уже и забыла, когда муж касался её с нежностью. Значит, остыл. Значит, появилась другая.
Бесконечно выдерживать эту двойную жизнь Владимир не смог. Он заметно осунулся, начал худеть, ночами ворочался без сна, на работе стал допускать ошибки одну за другой. Нервы были на пределе, и решение, которого Марина давно ждала от него, становилось неизбежным. Эта пышная белокурая женщина казалась ему единственным лучом в его серой, вымотанной, постылой жизни. Рядом с ней он будто снова дышал полной грудью.
Однажды, когда Кирилл уехал погостить к бабушке, Владимир решился на разговор. После ужина Татьяна стояла у раковины и мыла посуду. Он опустился на табурет позади неё, долго смотрел в пол, а потом произнёс:
— Татьяна, я хочу развестись.
Тарелка выскользнула у неё из рук и с глухим звоном раскололась прямо в мойке. Она обернулась, и в глазах уже стояли слёзы. Разговор вышел тяжёлым, мучительным. Пришлось признаться во всём: и в Марине, и в том, что он давно живёт на две стороны, и в любви, которая, как ему казалось, умерла ещё раньше.
— А Кирилл? Ты о нём подумал? — спросила Татьяна.
— Вот это тебя только и волнует, — устало, почти без сил ответил Владимир.
Он пообещал, что будет помогать сыну как положено, содержать его без споров и отговорок. Квартиру оставлял им, делить ничего не собирался. Себе хотел забрать только машину.
— Прости, если сможешь, — сказал он напоследок.
С той поры минуло двадцать лет. А по-настоящему счастлив с Мариной он был, пожалуй, меньше года. Ровно до тех пор, пока бурная страсть не сменилась ожиданием ребёнка. Весёлые компании быстро поредели, а потом и вовсе исчезли. Впрочем, Владимир даже обрадовался: эти шумные сборища уже сидели у него в печёнках.
Потом появилась на свет Полина — слабенькая, болезненная девочка. Начались ночи без сна, каких он, как ему казалось, с Кириллом не помнил. Или это Татьяна тогда берегла его и всё брала на себя? Марина же сразу поставила вопрос иначе: днём она одна с ребёнком, значит, ночью его очередь. Покормит малышку — и снова спать, а Владимир пусть укачивает.
Уставал он страшно. Полина росла капризной, беспокойной, своевольной девочкой: что захотела, то и устроила. Готовить Марина так и не научилась, поэтому ели в основном макароны да жареную картошку. На блюда из кулинарии денег уже не хватало, разве что иногда позволяли себе такую роскошь по выходным.