Она судорожно прижала ладонь к груди, будто услышанное причинило ей физическую боль.
— Да как у тебя язык повернулся! — почти выкрикнула она. — Мой сын столько сил сюда вложил! Это ведь ваше общее дело!
Екатерина впервые за весь вечер позволила себе улыбнуться. Улыбка вышла короткой, ледяной и совсем не веселой.
— Ваш сын, Валентина Павловна, не вложил сюда ни одной гривны и ни одной копейки. Кафе было открыто на деньги, которые я получила после продажи своей квартиры, купленной еще до брака. Договор аренды оформлен на меня. Оборудование оплачено с моего личного счета, и происхождение этих средств подтверждается документами. Так что ни юридически, ни финансово, ни даже по совести Денис к этому заведению отношения не имеет.
Она видела, как лицо мужа постепенно теряет цвет. Денис прекрасно понимал, что все сказанное — правда. Просто ему было удобнее рассказывать родне другую версию, где он выглядел хозяином, добытчиком и чуть ли не главным создателем этого места.
— Ты вообще слышишь, что несешь? — зашипел он, резко поднимаясь со стула. — Мы женаты! Все, что появилось в браке, делится пополам! Я таких адвокатов найму, что ты сама без копейки останешься!
— Нанимай, — спокойно ответила Екатерина и чуть повела плечом. — Статья пятьдесят седьмая Семейного кодекса Украины. Имущество, которое принадлежало одному из супругов до брака, а также то, что приобретено в браке за его личные средства, считается личной частной собственностью. Любой грамотный юрист объяснит тебе то же самое: из этого кафе ты не сможешь забрать даже кофемолку.
Она перевела взгляд на гостей. Те сидели за столами притихшие, с застывшими лицами, словно боялись лишний раз вдохнуть.
— А теперь, уважаемые гости, вечер завершен, — произнесла Екатерина ровно. — Прошу всех покинуть зал. Кафе закрывается.
Валентина Павловна вскочила из-за стола так резко, что на пол слетела салфетка.
— Нахалка! Неблагодарная! Мы тебя в семью приняли, а ты… Да я сюда больше ни ногой!
— Прекрасно, — кивнула Екатерина. — Лучшего подарка вы мне сегодня сделать не могли. И еще, Денис.
Муж уже двинулся к выходу следом за матерью, но остановился и обернулся. Его лицо перекосилось от злости.
— Пока будешь провожать маму, заедь в мою квартиру и собери свои вещи, — продолжила она. — Завтра утром я поменяю замки. Банковскую карту, привязанную к моему счету, оставь на кухонном столе. С сегодняшнего дня на бензин, баню и прочие развлечения зарабатывай самостоятельно.
— Ты еще приползешь обратно! — крикнул Денис, с силой толкая стеклянную дверь. — Посмотрим, как ты без меня справишься! Нашлась тут бизнесвумен!
Дверь за ним и Валентиной Павловной громко захлопнулась. Остальные гости, стараясь не встречаться с Екатериной глазами, поспешно натягивали пальто, подхватывали сумки и один за другим выскальзывали на улицу. Кто-то шептался у входа, кто-то делал вид, что торопится, но уже через десять минут в кафе стало пусто.
Екатерина осталась одна посреди зала. На столах стояли тарелки с недоеденной едой, чашки с остывшим кофе, на полу валялись скомканные салфетки. В другое время такой беспорядок вывел бы ее из себя. Но сейчас раздражения не было. Наоборот, внутри разливалась странная, почти непривычная легкость. Будто с ее плеч наконец сняли тяжеленный мешок, который она тащила так долго, что успела забыть, каково это — идти свободно.
Развод, к ее удивлению, прошел быстро. Денис сначала грозился судами, громкими процессами и разделом имущества. Потом нашел какого-то недорогого юриста, уверенный, что тот «поставит Екатерину на место». Но стоило специалисту увидеть банковские выписки, договор купли-продажи добрачной квартиры и документы на оборудование, как тот только развел руками. Он прямо посоветовал Денису не тратить деньги на дело, которое невозможно выиграть.
Когда Денис окончательно понял, что поживиться не удастся, его пыл быстро угас. Он исчез из ее жизни так же шумно, как когда-то пытался в ней распоряжаться, и вернулся жить к Валентине Павловне.
Первые недели Екатерине звонили общие знакомые. Одни делали это из любопытства, другие — чтобы прочитать ей нотацию. Многие уверяли, что она поступила слишком жестко. Говорили, что нельзя было выставлять мужа и свекровь при посторонних, что следовало проявить мудрость, промолчать, потерпеть, сохранить семью. Женщина, мол, должна быть мягче и гибче.
Екатерина выслушивала такие речи спокойно. Иногда даже улыбалась в трубку. А потом без лишних объяснений отправляла номера в черный список. Она больше не собиралась принимать чужую вину как свою обязанность.
Всю энергию она направила в работу. И оказалось, что без постоянных скандалов, чужих требований и необходимости содержать взрослого ленивого мужчину жить и работать гораздо легче. Дела пошли в гору. Екатерина взяла второго бариста, обновила десертную карту, добавила несколько авторских позиций, и вскоре ее кафе стали советовать друзьям и знакомым. По вечерам свободных столиков почти не оставалось.
Прибыль росла. Впервые за долгое время Екатерина не закрывала дыры в семейном бюджете, не оплачивала чужие прихоти и не думала, чем Денис снова недоволен. Она начала откладывать деньги — не на ремонт чужой машины и не на капризы свекрови, а на свой долгожданный отпуск.
Через несколько месяцев, в теплый весенний день, Екатерина сидела за тем самым столиком возле большого панорамного окна. Перед ней стояла чашка безупречного капучино. За стеклом спешили прохожие, в зале негромко звучала французская мелодия, пахло ванилью, свежей выпечкой и молотым кофе. Кафе было полным, живым, уютным — именно таким, каким она когда-то его представляла.
Вдруг по тротуару мимо окна быстро прошел Денис. На нем была старая куртка, лицо выглядело усталым, злым и каким-то помятым. Он машинально скользнул взглядом по ярким витринам, заметил Екатерину и на секунду замер. Но почти сразу опустил глаза, прибавил шагу и растворился в городской толпе.
Екатерина сделала маленький глоток горячего кофе, откинулась на мягкую спинку кресла и прикрыла глаза. Теперь она знала наверняка: без него и его семьи она не стала меньше. Наоборот, наконец стала собой.