— Договоримся? — холодно переспросила Ольга, повернувшись к нему. — Ты уже «договорился». Взял деньги из нашей семьи, оставил меня одну закрывать ипотеку, коммуналку, продукты и всё остальное. А теперь хочешь, чтобы я отдала накопления, которые собирала по вечерам и выходным, только для того, чтобы твоя мама могла водить соседок по квартире и показывать им итальянскую плитку?
Она снова перевела взгляд на Татьяну Сергеевну.
— Закон может быть неприятным, но он есть. Договор подписывали вы. Значит, и отвечать перед бригадой будете вы. Если рабочие подадут в суд за простой и неустойку, у них есть все основания выиграть. Мои сбережения к вашим решениям отношения не имеют. Я не переведу вам ни одной гривны. Ни сейчас, ни потом. Вообще никогда.
Татьяна Сергеевна будто задохнулась от ярости. Она прижала ладонь к груди, разыгрывая приступ, хотя Ольга прекрасно помнила, что последнее обследование у свекрови было почти идеальным.
— Ах ты бессовестная! Жадная, расчетливая особа! — прошипела она, уже не пытаясь держать лицо. — Я с самого начала понимала, что Антона ты не любишь! Тебе только свои деньги важны! Значит, пожилую женщину можно бросить среди голого бетона? Да я всем расскажу, какая ты на самом деле!
— Рассказывайте, — Ольга едва заметно пожала плечами. — Можете хоть сегодня позвать своих приятельниц в кафе и подробно объяснить, как собирались сделать себе дорогой ремонт за счет невестки, но схема не сработала. Думаю, им будет очень интересно.
Она развернулась и пошла к выходу. Под каблуками неприятно поскрипывала бетонная пыль. Уже у двери Ольга остановилась и обернулась к мужу.
— Антон, я уезжаю домой. Выбор у тебя простой. Либо ты едешь со мной, и мы начинаем жить как взрослые люди: с отдельным бюджетом, без тайных переводов на мамины прихоти и без попыток повесить на меня чужие долги. Либо остаешься здесь, оформляешь кредиты на умный свет, венецианскую штукатурку и прочие фантазии, а потом живешь с мамой среди этих прекрасных бетонных стен. Решай прямо сейчас.
Антон ссутулился, словно хотел стать ниже ростом. Он посмотрел на мать, которая стояла посреди разгромленной гостиной и театрально обмахивалась ладонью, потом — на жену, спокойную и непреклонную.
— Оль, ну зачем так жестко… — пробормотал он. — Нельзя же сразу всё ломать. Давай не будем рубить с плеча.
— Я сказала всё, что хотела.
Ольга вышла на лестничную площадку, даже не дожидаясь, последует ли он за ней. Спустилась вниз, села в машину, включила зажигание и несколько секунд смотрела на подъезд. Антон так и не появился.
Через несколько недель ее жизнь неожиданно стала тише и ровнее. Ольга подала на развод. Квартира, ипотеку за которую она выплачивала сама, была куплена еще до брака и оформлена только на нее, поэтому затяжной войны за имущество не предвиделось. Антон забрал свои вещи почти молча, без громких сцен и обвинений, после чего переехал к матери.
А для Татьяны Сергеевны начался совсем другой период. Кирилл оказался не из тех, кто бросает слова на ветер. Бригада покинула объект, а потом еще и предупредила, что будет требовать компенсацию за простой. Чтобы расплатиться хотя бы за уже выполненную черновую работу и вывезти горы строительного мусора, свекрови пришлось брать крупный потребительский кредит под очень неприятный процент.
О дорогом керамограните из Италии, дизайнерской подсветке и системе умного дома больше никто не вспоминал. Средств хватило лишь на самые простые бумажные обои, линолеум по скидке и недорогую сантехнику местного производства. Антон теперь трудился почти без выходных, помогая матери закрывать платежи, и за короткое время стал выглядеть так, будто постарел сразу на несколько лет.
Подруги Татьяны Сергеевны, так и не получившие приглашения на обещанное новоселье в «квартиру мечты», начали задавать вопросы, от которых ей было трудно отмахнуться. Она пыталась переложить всю вину на Ольгу, рассказывала, будто невестка разорила их, бросила в беде и вообще всегда думала только о себе. Но правду долго не спрячешь. Очень скоро знакомые поняли: роскошный ремонт существовал в основном в рассказах Татьяны Сергеевны, а при первом столкновении с реальностью весь этот блеск лопнул, как мыльный пузырь.
Ольге время от времени попадались общие знакомые. Некоторые считали своим долгом укорить ее.
— Ну как же так, Ольга, — однажды сказала дальняя родственница Антона, встретив ее в супермаркете. — Всё-таки семья. Можно было войти в положение, помочь деньгами, закрыть этот вопрос. Родные люди ведь.
Ольга обычно отвечала на такие замечания спокойно, с легкой улыбкой:
— Родные — это те, кто уважает твой труд и бережет твое спокойствие. А не те, кто пытается устроить себе красивую жизнь за твой счет.
После этого она расплачивалась на кассе своими честно заработанными деньгами, забирала покупки и шла к машине. Впереди ее ждал тихий вечер, любимая книга и редкое, но очень ценное чувство уверенности в завтрашнем дне.
И больше — никаких чужих счетов за чужие мечты о величии.