— Приготовь нам три большие порции капучино и тот самый меренговый рулет. Только разрежь нормально, красиво, не так небрежно, как в прошлый раз. И поторопись, девочки уже ждут, — распорядилась Валентина Павловна тоном, не допускающим возражений, постукивая по стеклу витрины ухоженными пальцами с бордовым глянцевым маникюром.
Екатерина ничего не ответила, лишь коротко кивнула. От многочасовой работы у нее уже ныло в пояснице, а ноги казались чужими. На смене она была с шести утра: сначала встречала поставщика со свежими фермерскими сливками, затем ставила тесто для фирменных круассанов, контролировала печи, проверяла расстойку, а потом, когда единственная бариста попросилась уйти из-за высокой температуры, еще и встала за кассу.
В помещении густо пахло свежесмолотой арабикой, ванилью и теплым сливочным маслом. Для случайного гостя этот аромат мог показаться почти сказочным, домашним и уютным. Но для Екатерины он давно перестал быть романтикой. Теперь в нем слышались ранние подъемы, постоянная усталость, недосып и бесконечная ответственность. Она осторожно вынула из холодильной витрины нежный рулет, посыпанный фисташковой крошкой, ровно нарезала его на аккуратные куски и разложила по дорогим фарфоровым тарелкам.
Валентина Павловна даже взглядом ее не удостоила. Забрав поднос, свекровь плавно двинулась к самому удачному столику возле панорамного окна, где ее уже ожидали две подруги. Разумеется, платить никто не собирался. С первого дня работы кафе это как-то само собой превратилось в неписаное правило: Валентина Павловна приходила, заказывала все, что хотела, угощала приятельниц и уходила так, будто заведение принадлежало ей.
Екатерина смотрела, как женщины оживленно переговариваются, смеются, обсуждают новости и с удовольствием едят десерты, на которые у нее ушло несколько часов кропотливого труда. Внутри привычно шевельнулось раздражение — глухое, тяжелое, давно знакомое. Но она заставила себя медленно вдохнуть, выдохнуть и снова взялась протирать кофемашину. Ссориться не хотелось. Да и сил на выяснение отношений уже не оставалось. Ради хрупкого семейного спокойствия она снова проглотила обиду, убеждая себя, что из-за пары кусков рулета скандал устраивать не стоит.
Мысли сами собой унесли ее в то время, когда этого кафе еще не существовало — были только исписанные блокноты, расчеты, наброски меню и отчаянная вера в то, что все получится. Екатерина с детства любила готовить, а выпечка выходила у нее особенно удачной. Знакомые давно просили ее испечь торт на день рождения, капкейки на детский праздник или пироги к семейному застолью, причем не бесплатно, а за деньги. Постепенно обычное увлечение превратилось в большую мечту: открыть небольшой уютный уголок, куда люди приходили бы не просто выпить кофе, а выдохнуть, согреться и на время забыть о городской суете.
Все упиралось в деньги. Муж Екатерины, Денис, человеком целеустремленным никогда не был. Он работал рядовым менеджером в небольшой логистической фирме, получал среднюю зарплату и вполне искренне считал, что жизнь сложилась нормально. Его устраивали вечера на диване перед телевизором, выходные за компьютерными играми и отсутствие каких-либо серьезных планов. Когда жена впервые заговорила о собственном деле, он только снисходительно усмехнулся. По его мнению, бизнесом должны заниматься жесткие, хваткие люди, а не «домашние девочки», которые умеют разве что взбивать белки с сахаром.
Но Екатерина от своей идеи не отступила. До брака у нее была однокомнатная квартира на окраине города, которую она сдавала жильцам. Понимая, что другого стартового капитала у нее не появится, она решилась на шаг, от которого у многих перехватило бы дыхание: продала эту недвижимость. Все полученные деньги до последней гривны перевела на свой личный банковский счет. К делу она подошла не на эмоциях, а максимально трезво: заранее поговорила с юристами, проверила документы, проследила, чтобы аренда помещения, ремонт, покупка оборудования и первая крупная закупка оплачивались именно с ее счета. По закону кафе принадлежало ей одной. Денис в открытие не вложил ни гривны, объяснив это тем, что накоплений у него нет, а брать кредит ради «сомнительной авантюры» он не намерен.
Зато едва кафе открыло двери для первых гостей, его отношение удивительным образом переменилось.
Из подсобки донесся хлопок входной двери. В зал не торопясь вошел Денис. На нем была модная куртка, купленная вскоре после первой прибыли заведения, в пальцах он лениво вертел ключи от машины. Осмотрев помещение хозяйским взглядом, он довольно улыбнулся, подошел к столику матери, обменялся с ней несколькими приветственными фразами, а затем направился к барной стойке.
— Привет работягам, — бросил он, облокотившись на столешницу так, словно был тут главным. — Слушай, Катюша, мне на бензин не хватает. И мы с парнями вечером хотели в сауне посидеть. Дай из кассы пару тысяч гривен.
Екатерина остановила руку с салфеткой на блестящей хромированной поверхности и подняла на мужа уставшие глаза.
— Денис, я не могу просто так брать деньги из кассы. Завтра инкассация, еще нужно рассчитаться с поставщиками за кофе, молоко и сливки. К тому же зарплату ты получил всего неделю назад. Куда она уже делась?
Он раздраженно цокнул языком и демонстративно закатил глаза.
— Ну вот, опять началось. Снова твои отчеты, цифры и бухгалтерия. Я ведь не посторонний человек, который пришел попрошайничать. Я твой муж. У нас семья, значит, и бюджет общий. Да и вообще, я в это место столько сил вложил! Если бы не моя поддержка, ты бы еще на ремонте сломалась и бросила всю эту затею.
Екатерине в тот момент захотелось рассмеяться ему прямо в лицо.