…А потом всплыла еще и проводка: старую, видите ли, нельзя было оставлять под новый проект. В итоге все ее деньги закончились задолго до финиша — кажется, еще на заливке полов.
— И что? — голос Ольги стал ровным и холодным. — Каким боком это касается меня?
— Оль, ну мы же не чужие люди! — Антон посмотрел на нее тем самым жалобным взглядом, который обычно пускал в ход, когда других доводов уже не оставалось. — У тебя ведь лежат деньги на депозите. Давай выручим маму. Это же для нее важно. Она так радовалась, уже всем знакомым рассказала, какой ремонт затеяла. Если сейчас все бросить посреди разгрома, она же от стыда не будет знать, куда глаза деть.
Ольга слушала его и вдруг ясно почувствовала, будто сидит не на собственной кухне, а в зрительном зале на каком-то бездарном представлении. Сюжет предсказуемый, актеры переигрывают, а финал ей предлагают оплатить из собственного кармана.
— Деньги на депозите, — медленно произнесла она, будто пробуя каждое слово на вкус. — Ты сейчас говоришь о тех самых накоплениях, которые я три года откладывала на нашу новую квартиру? О сумме, ради которой я не покупала себе нормальную одежду, отказывалась от отпуска и брала подработки по выходным? И ты предлагаешь отдать все это твоей матери, чтобы она не выглядела смешно перед подружками из-за итальянского керамогранита?
— Оль, ну нельзя же все мерить только деньгами! — вспыхнул Антон, поняв, что на жалость надавить не удалось. — Ты получаешь больше меня, для тебя это не такая уж катастрофа. А для мамы это была мечта. Она всю жизнь хотела пожить красиво! Я с ней на прошлой неделе говорил, она плакала в трубку. Я сказал, что мы что-нибудь придумаем.
— Ты сказал? — Ольга чуть сузила глаза. — За мой счет? Теперь понятно, почему в этом месяце ты не внес ни гривны ни за ипотеку, ни на продукты. Ты свою зарплату отнес матери на ее дизайнерские капризы?
Антон отвел взгляд и ничего не ответил. Его молчание оказалось куда честнее любых оправданий.
Ольга без звука поднялась из-за стола, подошла к окну и посмотрела на темнеющий город. Внутри не было ни вспышки ярости, ни желания кричать, ни привычной обиды. Только пустая, ледяная ясность. В этот момент она окончательно поняла: долгие годы ее воспринимали не как человека, а как удобный источник денег, к которому можно обратиться всякий раз, когда чужие желания превышали чужие возможности.
— Слушай внимательно, — сказала она, не поворачиваясь. — Завтра после работы мы поедем на Садовую. Я хочу поговорить с твоей матерью лично. И сразу предупреждаю: если ты попробуешь давить на меня жалостью или уговаривать по дороге, разговор примет совсем другой характер.
На следующий вечер они приехали в квартиру Татьяны Сергеевны. Свекровь ждала их прямо там, среди голого бетона и строительной пыли. Старое покрытие было содрано до основания, по стенам змеились оборванные провода, в углах громоздились мешки со смесями и обрезки гипсокартона. Жилье напоминало не будущую «квартиру мечты», а помещение после серьезного разрушения.
При этом сама Татьяна Сергеевна выглядела так, будто пришла не на стройку, а на встречу в дорогой салон: аккуратный плащ, укладка, безупречный шарф. Заметив невестку, она мгновенно изобразила на лице измученную улыбку.
— Олечка, девочка моя, как хорошо, что вы наконец приехали, — протянула она, театрально всплеснув руками. — Ты только посмотри, что эти варвары натворили! Все разнесли и исчезли. А этот Кирилл, грубиян без всякого воспитания, сегодня мне звонил и чуть ли не орал. Сказал, что пока не будет оплаты, ни один мастер сюда больше не зайдет.
Ольга осторожно переступила через кусок строительной плиты и остановилась напротив свекрови.
— Он сказал абсолютно правильно, Татьяна Сергеевна. Работа должна быть оплачена. Вы подписали договор, значит, взяли на себя обязательства.
Свекровь дернулась и поправила воротник плаща.
— Но я ведь рассчитывала на вас с Антошей! Олечка, ну ты же разумная женщина, финансовый директор, прекрасно понимаешь, как все устроено. У вас есть средства. Неужели вы оставите родную мать в такой беде? Я же не для чужих стараюсь. Потом эта квартира все равно достанется вам с Антоном. Считай, это вложение в будущее.
Ольга невесело усмехнулась. Слово «вложение» из уст женщины, которая спустила свои скромные сбережения на проект, плитку и показную роскошь, а теперь требовала закрыть дыру чужими деньгами, звучало почти издевательски.
— Татьяна Сергеевна, давайте один раз расставим все по местам. Я не являюсь спонсором ваших попыток произвести впечатление на знакомых. Если вам захотелось роскоши, нужно было сопоставлять мечты со своими возможностями, а не с моими накоплениями. Вы даже не посчитали нужным обсудить это со мной до того, как наняли дорогую бригаду. Просто поставили меня перед фактом через прораба.
Лицо свекрови мгновенно покрылось красными пятнами. Страдальческая маска слетела, и на ее месте появилось привычное властное выражение.
— Да как ты смеешь говорить со мной в таком тоне! — голос Татьяны Сергеевны резко взлетел, отражаясь от пустых бетонных стен. — Я мать твоего мужа! Ты вошла в нашу семью и обязана проявлять уважение! Антон, ну скажи ей хоть что-нибудь! Ты слышишь, что она себе позволяет?
Антон стоял рядом, неловко переминаясь с ноги на ногу, и переводил испуганный взгляд с матери на жену.
— Оль, ну правда, давай без резких движений.