— Вон туда, в угол, — доносилось уже из кухни, где Валерия продолжала распоряжаться. — В холодильнике не резиновое пространство, там чужие продукты стоять не должны.
— Оно вообще-то общее, — сухо заметила Наталья.
— Так я о том же! Общее, значит, порядок должен быть.
Валерия прошла по коридору так, будто ключи от этой квартиры много лет лежали именно у неё в сумке. Толкнула дверь дальней комнаты, остановилась на пороге и принялась взглядом расставлять мебель заново.
— Кровать придвинем вплотную к стенке. Комод лучше к окну. А твои коробки вынесем на балкон. Что в них хоть?
— Посуда мамина.
— Ну и пусть на балконе побудет. Что ей там сделается? Не сахарная.
Эта квартира перешла Наталье в восемнадцатом году. Мама умерла в феврале, а в августе нотариус выдал ей свидетельство о наследстве: дочь одна, других претендентов нет. Шестьдесят два квадрата, кухня с окнами на шумную трассу. Именно этого Валерия потом Наталье так и не простила.
Сама Валерия ещё в феврале рассталась со своей однокомнатной в Черкассах. Получила за неё один миллион двести сорок тысяч гривен. Восемьсот тысяч отдала Артёму на первый взнос за квартиру в Днепре, сто сорок тысяч ушло на закрытие его автокредита, семьдесят две тысячи — на ту самую огромную коробку и стиральную машину. Двести тысяч вроде бы оставили на ремонт, но деньги незаметно расползались на ипотечные платежи. В итоге осталось около двадцати восьми тысяч. Наталья знала все эти суммы вовсе не потому, что любила считать чужое. Валерия сама перечисляла их при каждом удобном случае. Причём с гордостью.
— Артём, крепление под телевизор сверли вот здесь, — распорядилась она, встав почти в центре дальней комнаты. — Прямо над комодом будет самое место.
— Сверлить стены никто не будет, — сказала Наталья.
Артём поставил шуруповёрт на подоконник и потянулся за телефоном.
— Мам, ну ты слышала?
— Слышала, — откликнулась Валерия. — Человеку стенку жалко. Стенку! Для родного племянника!
Коробка в итоге так и осталась у стены, перегородив половину комнаты и мешая пройти.
Потом день покатился по привычной за последние четыре месяца колее. Валерия убрала из ванной полочку Натальи, потому что та, по её словам, «только место съедает», и тут же выставила туда три своих флакона. Валерия распахнула форточку на кухне, а спустя десять минут с раздражением захлопнула её обратно — тянет, мол. Валерия объяснила Ирине, что картошку чистят совсем не так, и наглядно показала, как правильно. Ирина молча продолжила, уже по её инструкции.
Около половины второго Валерия запустила стиралку со своим бельём. Вещи Натальи, которые лежали в барабане с утра, она просто вывалила на табурет.
— Твоё подождёт. Ты всё равно дома.
После этого Валерия позвонила соседке снизу и предупредила, что у них скоро начнётся ремонт, так что пусть заранее настраивается терпеть. Никакой ремонт, разумеется, не планировался.
Потом она полезла в Натальин комод — якобы искала ножницы. Хотя ножницы лежали в кухонном ящике, и Валерия прекрасно об этом знала.
— Ты что делаешь в моём ящике? — спросила Наталья, остановившись в коридоре.
— В твоём? — Валерия резко задвинула ящик коленом. — Надо же, уже и ящик у неё свой. А стены тогда чьи? Потолок тоже твой?
— Мой.
Валерия ещё успела подробно объяснить, что суп надо солить в самом конце, что закрывать окно на ночь вредно для здоровья и что полотенце для рук в этом доме висит совершенно не там, где положено. Полотенце она, к слову, перевесила сама ещё в апреле.
Часам к двум Артём попросил зарядку. Свою, как выяснилось, он оставил в машине, а спускаться вниз ему было лень.
— Тёть Наташ, у тебя есть зарядное?
— В коридоре, в розетке.
— А принесёшь?
Зарядку ему принесла Ирина.
Она же всё ещё чистила картошку, сидя на краешке стула, вполоборота к столу. В какой-то момент Ирина подняла глаза.
— Наталья Сергеевна, а вы правда согласны, чтобы мы у вас до октября жили?
— Нет.
Ирина едва заметно кивнула, словно именно такого ответа и ждала, и снова принялась за картошку.
В половине третьего Наталья ушла в ванную застирать наволочки. Дверь на кухню оставалась открытой, и оттуда, как обычно, доносились два голоса — Валерии и собеседницы из телефона.
Телефон у Валерии почти всегда работал на громкой связи. Правым ухом она слышала плохо, зато вся квартира слышала отлично.
— Алён, да куда она денется! — уверенно говорила Валерия. — Одна, как палец. Дочь в Киеве, мужа своего ещё давно выпроводила. Сегодня всё и обсудим. При Артёме ей неудобно будет отказывать.
На том конце что-то треснуло, потом наступила короткая пауза.
— Сначала пропишемся, а дальше она и долю оформит. Родная кровь — дело святое, ей самой стыдно станет. А если не станет, так я сюда не спрашивать приехала. Я её перед фактом поставлю.
Наталья перекрыла воду и несколько секунд неподвижно стояла над раковиной.
Потом вышла на кухню. Валерия, заметив её в дверях, даже интонации не сменила.
— Алён, я тебе позже наберу. У нас тут семейный разговор намечается.
Наталья достала из навесного шкафа тарелки и начала накрывать на стол.