— Холодильник тебе давно пора заменить! На всю кухню тарахтит, перед гостями неловко!
Наталья опустила на стол пакет с крупой и медленно выпрямилась.
Кухня принадлежала ей. Холодильник — тоже. А возмущалась Валерия, двоюродная сестра, которая уже четвертый месяц жила в Натальиной трехкомнатной квартире на пятом этаже в Полтаве, куда перевезла свои сумки и коробки.
— Он так шумит с две тысячи девятнадцатого, — спокойно ответила Наталья.
— Тем более! Придут люди, а у нас техника ревет, будто трактор.
— Какие еще люди?
— Артём к двенадцати заедет. С Ириной.
Валерия бросила это Наталье в спину между прочим, словно сообщила прогноз погоды.
Наталья обернулась. На сестре был ярко-фуксиевый трикотажный костюм — тот самый, в котором Валерия и спала, и выходила за хлебом. На груди с утра блестела брошка-стрекоза в стразах. Значит, визит действительно намечался.
— Ты дальнюю комнату им освободи, — продолжала Валерия. — Там окно во двор выходит, не на дорогу.
— Дальняя комната моя.
— Ой, Наташа, ну ты же одна живешь. Много ли тебе надо?
Одна Наталья оставалась уже одиннадцать лет. Муж тогда собрал вещи за один вечер, ключи оставил на тумбочке и ушел. Дочь жила в Киеве, звонила по воскресеньям, а приезжала обычно только на Новый год. Валерия овдовела позапрошлой осенью, потом полтора года провела в Черкассах одна, пока в феврале не позвонила и не сказала: «Сестра, давай вместе старость встречать. Вдвоем и за коммуналку легче платить, и если кто помрет — хоть заметят».
Наталья тогда согласилась.
За переезд она отдала почти пять тысяч гривен, потому что у Валерии, по ее словам, «каждая копейка была вложена». Грузчики внесли восемь огромных баулов и старую швейную машинку. Уже на следующее утро Валерия заявила, что обои в прихожей надо срочно переклеить: слишком унылые, тоску навевают.
А спустя неделю оказалось, что и сама квартира ей не по душе.
— Ты ведь говорила, комната светлая! — возмущалась она, стоя посреди этой самой светлой комнаты. — А дорога с шести утра гудит. У меня от такого шума давление скачет.
— Дорога под кухонными окнами.
— Да ее по всей квартире слышно!
После этого начались «улучшения». В апреле Валерия настаивала на ремонте прихожей, но Наталья сказала, что вернется к этому осенью. В мае сестра потребовала заменить смеситель: мол, этот кашляет и стонет. Смеситель Наталья купила и поставила — тысяча семьсот гривен, сумма ее рукой была внесена в тетрадь расходов. В июне Валерия принесла из сетевого магазина рекламный буклет и демонстративно положила возле Натальиной чашки: холодильник, рассрочка на два года.
— Меня мой устраивает, — сказала Наталья.
— Тебя устраивает, а перед людьми стыдно!
Никаких людей в квартире с марта не бывало.
Примерно тогда же Валерия сделала Артёму дубликат ключей. «На всякий случай, вдруг мне плохо станет», — объяснила она позже. Наталья узнала об этом лишь в тот момент, когда племянник сам открыл дверь и вошел, даже не позвонив.
— И чашки достань приличные, — распорядилась Валерия. — Не эти, со сколами.
Наталья открыла шкафчик. Ее листового чая в жестяной банке осталось едва на донышке. Рядом лежала мягкая упаковка пакетиков за двадцать гривен — Валериина, купленная еще в апреле по акции и с тех пор ни разу не вскрытая.
— Сыр тоже нарежь, гости все-таки. И икру открой. Ту, что я приносила.
Икру на самом деле принесла Ирина еще в мае. Сама Валерия за четыре месяца появилась из магазина с продуктами всего три раза: купила соль, пачку чайных пакетиков и коробочку зубочисток.
Артём приехал в половине первого. Вернее, первой в квартиру втиснулась не его фигура, а громадная коробка — почти до плеча высотой, с наклейкой «Не переворачивать». За ней вошла Ирина, сняла босоножки в прихожей и поздоровалась. Из всей этой троицы, переступая порог, здоровалась только она.
— Мам, куда нести?
— В дальнюю! Аккуратно, там диагональ большая!
Наталья застыла в дверном проеме.
— Что это такое?
— Телевизор, — ответил Артём, не отрываясь от телефона.
— Восемьдесят пять дюймов, — торжественно уточнила Валерия таким тоном, будто зачитывала благодарственное письмо. — Для Артёмовой квартиры. Пока у него ремонт, пусть у тебя постоит.
— И долго он будет стоять?
— Ну, до сентября. Может, до октября. Ремонт — сама понимаешь, дело непредсказуемое.
— Семьдесят две тысячи гривен за него, — сообщил Артём куда-то в сторону коробки. — Думали в рассрочку взять, но мама сразу все закрыла.
— Мать ради ребенка на все пойдет, — с гордостью подтвердила Валерия. — Артёмчик у меня один.
Ирина посмотрела на коробку и промолчала. В их квартире еще не было ни нормальных обоев, ни розетки под такую технику.
— Ирин, пакеты только не в холодильник, — уже командовала Валерия, разворачиваясь к кухне и указывая рукой, куда их поставить.