Валентина Сергеевна дёрнулась за листком, но промахнулась: пальцы зацепили стакан. Вода поползла по клеёнке широкой лужей и тонкими струйками закапала ей на юбку. Она даже не отстранилась — так и сидела, будто не заметила.
Андрей резко поднялся, схватил кухонное полотенце и принялся вытирать стол. Медленно, старательно, с такой тщательностью, словно от этого зависело что-то важное. Он ещё пару минут водил тканью по уже сухой поверхности.
Хозяин квартиры окончательно спрятался в роль человека, который просто убирает со стола. Там было тише и безопаснее.
— Я уезжаю, — сухо произнесла Валентина Сергеевна.
Она сложила бумаги в папку, долго возилась с кнопкой и защёлкнула её только с третьей попытки. Уже в прихожей остановилась и обернулась.
— Вот ты, значит, какая.
— Какая есть, — ответила Ольга. — Ваши босоножки слева.
Дверь за свекровью Ольга закрыла не сразу. С лестничной площадки уже доносился её голос — Валентина Сергеевна кому-то звонила и говорила нарочито громко, как в очереди:
— Ларис, ну я тебе что сказала? Додавлю. Она уже поплыла, я по глазам поняла.
Вечером набрала Дарья. Без вступлений, даже не поинтересовалась, чем всё закончилось.
— Оль, я сама маме скажу, что скриншоты у тебя. Хватит, надоело.
— Хорошо.
— Она мне полгода выносит мозг, что я тебе «продалась». Ну пусть тогда считает, что не зря.
В воскресенье Ольга попросила у Андрея номер карты Марины. Он поднял глаза:
— Зачем?
Ольга не стала объяснять.
Она отправила шестьдесят пять тысяч гривен. В комментарии к переводу написала полностью, без сокращений: «На брекеты Тимофею. Разово, добровольно, безвозвратно, не в счёт алиментов».
После этого открыла мессенджер и отправила Марине короткое сообщение:
«Марина, брекеты — мой подарок Тимофею. Больше переводов от меня не будет. Алименты — это к Андрею. Пожалуйста, обращайтесь к нему».
Ответ пришёл примерно через час.
«Спасибо, Ольга. И простите за свекровь».
Валентине Сергеевне Ольга ничего не сказала. Ни намёком, ни одним словом.
Марина сама позвонила Валентине Сергеевне — поблагодарить по-человечески, потому что была женщиной воспитанной. Что именно прозвучало в том разговоре, Ольга так и не узнала. Зато результат увидела сразу: две недели свекровь ей не звонила. Потом прислала сообщение: «Ладно» — одно слово, даже без точки.
Андрей в тот же субботний вечер долго что-то набирал матери в телефоне, стоя у окна спиной к комнате. Наутро сказал только:
— Мама тему алиментов больше поднимать не будет.
И ушёл в гараж. Ни про диски, ни про стиральную машину они так и не поговорили.
В августе суд назначил алименты в твёрдой сумме — тридцать две тысячи гривен. Не сорок две, как хотела Марина, но и не прежние двадцать четыре. Андрей решение не обжаловал. Дарья, которая теперь звонила Ольге чаще, чем собственному брату, потом передала со слов тёти Ларисы: Валентина Сергеевна рассказывает всему подъезду, будто именно она всего и добилась.
Тимофей поставил брекеты в конце августа. В лицей прошёл по конкурсу — вторым в списке. Потом сам написал Ольге:
«Спасибо, тётя Оль. Я вам напишу, когда закончу».
Ольга ответила:
«Не жди окончания. Пиши, когда захочешь».
Теперь он примерно раз в неделю присылает ей задачи, которые у него не сходятся. Марина перед Новым годом отправила: «С наступающим». Ольга написала в ответ: «И вас».
Скриншоты она перенесла в облако, в папку с двойным паролем. Назвала её просто: «на всякий».