И больше никто не бросал ей в лицо язвительные сравнения с «нормальными невестками», которые будто бы ходят в мехах, дарят мужьям автомобили и не трясутся над каждой гривной.
Светлана однажды зашла в хозяйственный магазин и купила себе самые простые вещи: жёлтую кружку с белыми горошинами, дешёвую сковородку и небольшой отрез яркого ситца. Вечерами, когда из комнаты хозяйки доносилось тихое ворчание старого радио, она садилась у стола и мелкими стежками подшивала края ткани, превращая её в занавеску для своего единственного окна. Иногда к ней заглядывала Лидия Сергеевна: то с печёным яблоком на блюдце, то с двумя тёплыми пирожками с капустой, завёрнутыми в салфетку.
— Прямая ты, Светлана, слишком прямая, — вздыхала старушка, осторожно опускаясь на край стула. — В жизни, бывает, лучше язык прикусить, где-то уступить, где-то и хитростью пройти. А ты всё по совести да в лоб. Гордым людям трудно живётся. Зато у таких спина не ломается.
— Да какая там гордость, Лидия Сергеевна, — тихо отвечала Светлана, перекусывая нитку зубами. — Я просто больше не могу за всё на свете просить прощения.
А в квартире на улице Строителей всё тем временем повернулось совсем не так, как мечтала Наталья Павловна.
Сначала, недели две, мать и сын почти торжествовали. Наталья Павловна готовила наваристые борщи, ставила в духовку пирожки с ливером и без конца говорила, что теперь в доме будто воздуха прибавилось, стало свободнее, спокойнее, чище. Но праздничное ощущение быстро выветрилось, уступив место обычным дням.
Выяснилось, что выглаженные рубашки не возникают в шкафу сами по себе. Их сперва нужно постирать, потом развесить, дождаться, пока высохнут, а после ещё и пройтись утюгом, расправляя воротники и манжеты так аккуратно, как это всегда делала Светлана. Наталья Павловна уставала почти сразу, начинала хвататься за поясницу и жаловаться на давление, поэтому Артёму всё чаще приходилось идти на работу в помятых футболках.
Оказалось и другое: полы в трёхкомнатной квартире не остаются чистыми по чьему-то желанию. Их надо мыть, причём регулярно. Краны и раковина тоже не сияют без едкого порошка, от которого у Натальи Павловны першило в горле и начинался сухой кашель.
— Артём, ты бы хоть матери помог! — привычно разносилось из кухни. — Я с утра до ночи кручусь, а ты со склада пришёл и сразу на диван!
— Мам, я десять часов ящики тягал, — без сил бурчал Артём, не отрывая взгляда от старенького телевизора. — Светлана ведь как-то всё успевала и не ныла.
— Светлана! Ещё её вспомни! — тут же взвивалась Наталья Павловна. — Сидела тут на всём готовом, дармоедка, пользы от неё никакой! А ты родной матери куском хлеба попрекаешь? Возьми да сам посуду вымой, руки не отвалятся!
С деньгами тоже началось что-то тревожное. Зарплата у Артёма на складе автозапчастей была вполне приличная, но раньше Светлана умела держать расходы в руках: откладывала на коммунальные платежи, закупала продукты дешевле, заранее прикидывала, сколько можно потратить за месяц. Теперь же то Артём приносил домой дорогие полуфабрикаты, потому что «готовить некогда», то Наталья Павловна спускала едва ли не треть его получки на чудодейственные пищевые добавки, разрекламированные в газетах. К последним числам в кошельке оставалась одна мелочь.
И те самые невесты, о которых Наталья Павловна так сладко рассуждала, отчего-то не спешили выстраиваться под их подъездом. Молодые женщины на складе смотрели на тридцатидвухлетнего Артёма, пахнущего машинным маслом и живущего под боком у властной матери, без малейшего умиления. У каждой была своя жизнь, свои планы, и желающих стирать чужие носки в чужой квартире не находилось.
К февралю жильё пропиталось тягучим, липким раздражением. Наталья Павловна с утра до вечера точила сына упрёками, Артём всё чаще срывался в ответ, хлопал дверью своей комнаты, а после смены начал задерживаться у вокзала, в дешёвой рюмочной, где можно было хотя бы ненадолго не слышать материнского голоса.
И вот в одну пятницу, в самом конце февраля, когда город размок от сырой оттепели, а снег под ногами превратился в грязную серую кашу, Артём наконец решился пойти туда, где надеялся увидеть Светлану.