— У Натальи двое, ей тяжелее, — сухо пояснила Тамара Сергеевна. — А у тебя один ребёнок. Ты молодая, справишься. И вообще, я уже не прежняя, мне всё это даётся нелегко.
Я молча смотрела на неё. Матвей стоял рядом, крепко вцепившись в мою ладонь, и тоже глядел на бабушку. А она даже не удостоила его взглядом.
— Хорошо, — произнесла я после паузы. — Я вас услышала.
Я развернулась и пошла к машине. Матвей семенил рядом, и по тому, как сильно он сжимал мою руку, я понимала: он всё чувствует, даже если не всё понимает.
— Мам, а почему бабушка не хочет со мной оставаться? — тихо спросил он, когда я пристёгивала его в детском кресле.
— Она просто устала, солнышко, — сказала я, хотя внутри всё уже кипело от обиды. — Ничего страшного. Мы сами справимся.
На следующий день мне пришлось брать отгул. Я договорилась с соседкой, чтобы она пару часов посидела с Матвеем, съездила к врачу, потом вернулась, поблагодарила её, быстро приготовила ужин. Дмитрий пришёл поздно, усталый, бросил ключи на тумбочку и сразу спросил:
— Ты к маме так и не заехала?
— Заезжала, — ответила я. — Она отказалась сидеть с Матвеем. Сказала, что устала. А Наталье помогает, потому что у той двое детей.
— Ну мама уже в возрасте, — привычно отмахнулся он. — Ей правда тяжело.
— Ей тяжело только с нашим сыном, — спокойно сказала я. — С Натальиными детьми у неё силы почему-то находятся.
Дмитрий тяжело вздохнул, будто разговор был ему неприятен, и ушёл в ванную. Больше он ничего не сказал.
Минуло две недели. Я перестала звонить Тамаре Сергеевне, не заезжала к ней и больше не пыталась устроить какие-то семейные встречи. Она тоже молчала. Эта тишина висела между нами тяжёлая, натянутая, но Матвей хотя бы перестал спрашивать, когда мы поедем к бабушке.
Как-то вечером Дмитрий, не поднимая глаз, сказал:
— Мама звонила. Говорит, вы совсем перестали приезжать. Она обижается.
Я отложила книгу и посмотрела на него.
— Она обижается? Серьёзно? Она сказала, что Матвей ей не родной. На Новый год подарила ему деревянную ложку, а детям Натальи — конструкторы. С нашим ребёнком она сидеть не хочет, потому что «устала», зато к Наталье ездит почти каждую субботу. И после этого обижается она?
— Юль, она всё равно моя мать, — сказал Дмитрий. — Надо хотя бы на день рождения приехать.
— Когда?
— Через месяц. Юбилей. Шестьдесят пять. Она хочет, чтобы собрались все.
Я помолчала. Ехать мне не хотелось совершенно. Но я понимала: если не приду, Дмитрий потом будет вспоминать это годами.
— Ладно, — сказала я. — Я приеду. Но Матвея не возьму.
— В смысле не возьмёшь? — он искренне удивился. — Он же её внук.
— По её словам — не совсем, — ответила я. — Значит, ему там делать нечего.
— Юля, ты это серьёзно? — Дмитрий поднялся и подошёл ближе. — Ты хочешь испортить маме юбилей?
— Я хочу уберечь своего сына, — произнесла я. — Я больше не повезу его туда, где его сравнивают, унижают и делают вид, что он лишний. Хочешь — вези сам. А я не повезу.
Он долго смотрел на меня, потом покачал головой.
— Ты стала слишком жёсткой, — сказал он и вышел из комнаты.
Через месяц настал день рождения Тамары Сергеевны. Я купила подарок — приличный, недешёвый, но без лишнего размаха. Мне не хотелось давать ей повод говорить, что я пришла с пустыми руками или пожалела денег. В назначенный день я надела красивое платье, взяла аккуратно упакованную коробку и поехала одна.
В квартире было людно и шумно. За большим столом сидели Наталья с мужем Виктором, их дети, какие-то тёти, дяди и дальние родственники, которых я видела всего пару раз. Стол ломился от салатов, тарелок с нарезкой и бутылок.
— Юлия! — Тамара Сергеевна встретила меня натянутой улыбкой. — Всё-таки пришла. А где Матвей?
— Дома остался, — сказала я, ставя подарок на стол. — Устал. Да и я подумала, что вы не особенно будете по нему скучать.
Её лицо сразу напряглось.
— Это ещё почему не буду? Он мой внук.
— Вы же сами говорили, что он вам не родной, — сказала я достаточно громко, чтобы услышали все за столом. — Помните? «Внуки от дочери — настоящие, а твой — так, не то». Я решила не навязывать вам его присутствие.
В комнате мгновенно стало тихо. Люди перестали жевать, кто-то опустил вилку. Наталья уставилась в тарелку. Дмитрий сидел неподвижно, с каменным лицом.
— Юля, что ты такое несёшь? — Тамара Сергеевна заметно занервничала. — Я ничего подобного не говорила.
— Говорили, — ответила я. — При мне. И не один раз. Поэтому Матвей сегодня дома. Я не хочу, чтобы мой ребёнок слышал, будто он чужой собственной бабушке.
Я взяла салфетку, поправила складку на платье и ровным голосом добавила:
— С днём рождения, Тамара Сергеевна. Всего вам хорошего.
После этого я развернулась и вышла. За спиной остались глухая тишина и чей-то растерянный шёпот. Дмитрий за мной не пошёл.
Дома меня ждал Матвей. Он сидел на диване и смотрел мультики.
— Мам, ты вернулась! — он вскочил и побежал ко мне. — Ты долго была.
— Я уже здесь, сынок, — я крепко обняла его. — И всегда буду возвращаться к тебе. Всегда.
Я села на диван, Матвей устроился у меня на коленях. Я смотрела в окно и вдруг поняла: сегодня я сделала то, что должна была сделать намного раньше. Перестала бояться чужого недовольства. Перестала играть роль удобной невестки. Наконец-то я поступила как мать, которая защищает своего ребёнка.
Я достала телефон и написала Дмитрию: «Я больше не буду возить Матвея к твоей матери. Если хочешь, чтобы он общался с бабушкой, привози его сам. Я не запрещаю. Но притворяться, будто она его любит, я больше не стану».
Ответа не последовало. Я убрала телефон в сторону. Начиналось что-то новое — без унизительных визитов, без тяжёлых семейных обедов и без подарков, от которых хотелось плакать.
— Юлия, мне нужно с тобой поговорить. Только без Дмитрия.
Тамара Сергеевна позвонила в воскресенье, когда я собирала Матвея на утренник в садике. Я коротко ответила, положила трубку, сунула телефон в карман и всё-таки поехала к ней. Не потому, что мне этого хотелось. Просто я устала от недосказанности, которая тянулась за нами месяцами.
Я поднялась на третий этаж и нажала на звонок. Дверь открылась почти сразу — видно было, что меня ждали.
— Заходи, — сказала свекровь и отступила в сторону.
На кухне уже стоял чайник, на столе лежало печенье. Она подготовилась к разговору, даже слишком старательно. Я села на стул и сложила руки на коленях.
— Говорите, — произнесла я.
Тамара Сергеевна устроилась напротив, взяла чашку, но пить не стала. Только вертела её в пальцах.
— Юль, ты на меня злишься. Я это вижу. Ты перестала приезжать, Матвея не привозишь. А на моём дне рождения вообще устроила сцену. Зачем было при всех повторять то, что я сказала? Ты меня опозорила.
— Я сказала правду, — ответила я. — Вы сами говорили, что Матвей вам не родной. Что дети Натальи — настоящие внуки, а мой сын будто бы не такой. Это ваши слова.
— Ну, допустим, сказала, — она пожала плечами, и в голосе снова появилась знакомая ледяная нотка. — Но я же не виновата, что он другой. Наталья родила от нормального человека: Виктор успешный, воспитанный, из хорошей семьи. А ты… Я ведь даже не понимаю, кем был твой отец. Дмитрий рассказывал, что ты с ним почти не общаешься.
Я застыла.
— При чём здесь мой отец?