— Роман, тебе, по-моему, не романы сочинять надо, а открывать платные семинары по изящному выманиванию чужого имущества, — добавил Денис с такой сухой усмешкой, что за столом на секунду повисла звенящая тишина.
Валерия в этот момент окончательно сообразила: притворяться дальше бессмысленно. Все приличные интонации, семейные улыбки и разговоры о «временной помощи» рассыпались в прах. Она резко выпрямилась, лицо её перекосилось, и голос сорвался почти на визг, от которого за соседними столиками начали оборачиваться люди.
— Да ты вообще кто такой, чтобы со мной так разговаривать?! — выкрикнула она, уже не пытаясь держать себя в руках. — Денис, ты правда будешь сидеть и делать вид, что ничего не происходит? Твоя жена при всех оскорбляет твою родную сестру! Мы из-за вас можем остаться без крыши над головой! Роману нужна тишина, понимаешь? Настоящая творческая атмосфера! А ты меня бросаешь ради этой расчётливой чужой женщины!
Денис медленно повернул голову в её сторону. И в этот миг я увидела: в нём больше не осталось того младшего брата, которого годами можно было придавить чувством вины, жалостью или громкими словами о семье. В его глазах была только ледяная усталость человека, который слишком долго терпел чужую наглость и наконец поставил точку.
— Валерия, сейчас ты меня внимательно слушаешь и запоминаешь сразу, потому что повторять я не собираюсь, — произнёс он ровно, но так твёрдо, что спорить с ним стало бесполезно. — Ключи от дома лежат у меня в кармане. И там они останутся. Ни в эту субботу, ни через две недели, ни через месяц вы туда не заедете. Ни переночевать, ни «на пару часов», ни «пока решите вопрос». Ваше бесцеремонное нахальство заканчивается там, где начинаются наши деньги, наш труд и наше право спокойно жить в собственном доме.
— Вот как?! — Валерия театрально прижала ладони к груди, изображая то ли обморок, то ли сердечный приступ. — Значит, всё! Нет у меня больше брата! Я этот ваш дом прокляну! Чтобы он вам обоим счастья не принёс!
— Непременно передадим дому ваши тёплые пожелания, — вежливо ответила я и поднялась из-за стола.
Я достала из кошелька крупную купюру и положила её на край столешницы, закрывая наш обед. Потом посмотрела на Романа, который уже утратил свой задумчиво-величественный вид и нервно крутил в руках салфетку.
— Сдачу можете не приносить, — сказала я официанту. — Пусть это будет наш добровольный вклад в грядущее литературное бессмертие выдающегося мыслителя Романа.
— Подождите… — вдруг почти жалобно протянул Роман, мгновенно сбросив с себя весь напускной пафос. — Ну хотя бы на две недели пустите. Нам правда нужно где-то переждать, пока мы найдём новых жильцов для квартиры в центре. Мы же не навсегда…
Он метнул отчаянный взгляд на Сергея Олеговича, явно надеясь, что тот сейчас вмешается, приструнит сына и спасёт ситуацию. Но Сергей Олегович только тяжело выдохнул, выразительно покрутил пальцем у виска и подозвал официанта, чтобы наконец заказать себе нормальную порцию мяса без семейного спектакля в качестве гарнира.
К слову, подобные истории с недвижимостью и родственными претензиями прекрасно показывают одну простую вещь: документы на имущество должны быть в полном порядке, а границы — обозначены заранее. Опытные юристы не зря повторяют, что эмоциональные манипуляции заканчиваются там, где начинается юридическая грамотность. Когда право собственности подтверждено, а решения принимаются спокойно, а не под давлением криков и проклятий, защититься от чужих посягательств становится гораздо проще.
Мы с Денисом больше ничего не сказали. Просто развернулись и вышли из ресторана. На улице уже стемнело, воздух был прохладным, свежим и каким-то особенно лёгким. После душного зала, пропитанного чужими претензиями, этот вечер показался почти освобождением.
Самое удивительное, что вся эта, казалось бы, безвыходная семейная драма разрешилась довольно быстро. Через несколько дней до нас дошла вполне достоверная информация: Валерия и Роман всё-таки переехали в ту самую квартиру в центре. Перед заселением они застелили свой драгоценный дубовый паркет дешёвым строительным линолеумом, чтобы шумная детская армия не превратила его в щепки.
А Роман, как выяснилось, внезапно нашёл в себе силы выйти на работу. Не в кабинет с видом на вдохновение и не в литературную резиденцию, а обычным охранником на склад строительных материалов.
Видимо, желание трудиться просыпается у некоторых людей особенно быстро, когда перспектива самим зарабатывать на жизнь становится реальнее, чем надежда бесплатно поселиться в чужом загородном доме.