— Родство, насколько я понимаю, предполагает хотя бы минимальный интерес к нашей жизни, а не ультимативное требование отдать вам чужую недвижимость, — так же ровно сказала я, не отводя взгляда. — На данный момент я наблюдаю не семейную взаимопомощь, а вполне откровенную попытку захватить чужое жильё, прикрытую трогательными словами о здоровье детей и чистом воздухе.
— Да вы просто зажрались от своей жадности! — Роман уже не говорил, а почти срывался на крик. — Вам жалко каких-то квадратов для собственных племянников! Мы будем жить там ровно столько, сколько нам понадобится. Год, два — сколько нужно, пока моя книга наконец не выстрелит и не начнёт приносить серьёзные деньги!
— А ипотеку за нас, видимо, тоже будет закрывать банк из сочувствия к вашему творческому поиску? — Денис, до этого пытавшийся держаться спокойно, заметно напрягся и перестал подбирать мягкие слова.
— Конечно, нет! — оживилась Валерия, будто услышала не возражение, а подтверждение своей правоты. — У вас стабильный доход, вы можете себе это позволить. В нормальных семьях это называется поддержкой, взаимовыручкой, умением подставить плечо близким!
Именно тогда к нашему столу вернулся пятый участник этого феерического семейного спектакля, о котором я за время перепалки почти успела забыть. Это был Сергей Олегович — отец Романа, пожилой мужчина с тяжёлым взглядом и руками человека, который всю жизнь работал на стройках. За столом он оказался только потому, что сын перед встречей долго и жалобно уговаривал его по телефону помочь с деньгами на очередные «неотложные расходы».
Сергей Олегович без лишних слов сел на свободное место, брезгливо отодвинул от себя тарелку с каким-то вычурным салатом и медленно вытер грубые ладони салфеткой. Вид у него был такой, будто он не в ресторан зашёл, а на разборку бригады после проваленной смены.
— Я, значит, посидел рядом и послушал всю эту клоунаду, — низко произнёс он, глядя на Романа так, что тот сразу притих. — Сынок, я правильно понял: ты опять нашёл людей посостоятельнее, на которых можно удобно повеситься? Да ещё так, чтобы бесплатно, с комфортом и сразу с готовой крышей над головой?
— Пап, ты просто не понимаешь, как сейчас устроена современная экономика… — начал было Роман, но осёкся, встретившись с отцовским взглядом.
— Зато я отлично понимаю, как называется жизнь за чужой счёт, — отрезал Сергей Олегович. — И вы тут этот принцип расписали так красиво, что хоть в учебник вставляй. Валерия, умная ты моя девочка. Вы сейчас с таким трагическим видом рассказываете молодым про экологию, слабое здоровье детей и необходимость простора. Только вот объясни мне одну простую вещь: куда подевалась ваша четырёхкомнатная квартира в центре? Та самая большая квартира, которую тебе оставила бабушка? Почему же вы не растите там своих наследников, если им так срочно нужен воздух и пространство?
Валерия в одно мгновение покраснела до ушей и начала раздражённо размахивать руками.
— Потому что там антикварная мебель, между прочим! Там старинный дубовый паркет, дорогой, натуральный! Матвей со Степаном за неделю всё разнесут, превратят квартиру в руины! И вообще, мы её сдаём приезжим, чтобы был нормальный постоянный доход на продукты и детские нужды. Семью ведь тоже нужно на что-то содержать!
Я не выдержала и рассмеялась ей прямо в лицо — уже без всякой попытки выглядеть вежливой.
— Великолепная логика. Значит, ваш драгоценный паркет и старинные шкафы от энергии Матвея и Степана вы бережёте как музейные экспонаты, а мою новую террасу, дорогие стеклопакеты, свежий ремонт и сантехнику можно пустить под детский ураган без малейшего сожаления?
Денис мрачно усмехнулся и посмотрел на сестру уже совсем иначе — не как на родственницу, с которой можно договориться, а как на человека, окончательно перешедшего границу.
— То есть я должен платить ипотеку, обслуживать дом и ещё фактически финансировать ваши бытовые запросы, пока вы спокойно сдаёте собственную квартиру и получаете с неё деньги?