Он всё же сделал глоток и тут же закашлялся, обжёгшись чаем.
— Валерия, давай хотя бы не будем раздавать распоряжения так, будто всё уже решено, — осторожно вмешался Денис, как всегда пытаясь погасить конфликт до того, как тот разгорится. — Мы вообще-то сами собирались проводить там весь тёплый сезон. С мая и почти до первых холодов. У Натальи на веранде полноценный кабинет, мне тоже удобно: все инструменты под рукой, можно спокойно заниматься домом и участком.
— Денис, ну не драматизируй, — Валерия раздражённо махнула рукой, и её тяжёлые золотые браслеты громко звякнули друг о друга. — Вы взрослые люди, прекрасно переживёте лето в нашей городской двухкомнатной квартире. Ничего с вами не случится. Детей у вас пока нет, так зачем вам этот дом за городом? Чтобы героически ковыряться в грядках и выдирать траву?
Она говорила так, будто уже мысленно расставила в моём доме свои чемоданы, игрушки, кастрюли и даже мужа за ноутбуком на моей веранде.
— А у меня, между прочим, трое детей, — продолжила она, повышая голос. — Им нужно место, где можно носиться, играть, дышать свежим воздухом, бегать босиком по траве. И интернет вы туда провели отличный, быстрый. Для Романа это вообще идеальные условия для работы.
— Мой кабинет, я так понимаю, тоже уже распределён? — уточнила я, хотя ответ был очевиден.
— Конечно, — Валерия даже не заметила иронии. — Его быстро переделаем под детскую. Там светло, просторно, детям будет удобно. А ваши вещи можно убрать на чердак. Там полно места, всякий ненужный хлам прекрасно поместится.
Я смотрела на неё молча и вдруг поймала себя на том, что злость во мне не кипит, а, наоборот, становится холодной и точной. Не истеричной, не бытовой, а профессиональной. Так чувствует себя ревизор, который случайно находит в чужих документах дыру и уже понимает: сейчас начнётся самое интересное.
— Прекрасно, Валерия, — сказала я ровно и взяла салфетку, медленно промокнув губы. — Звучит как весьма амбициозный проект. Тогда предлагаю сразу перейти к расчётам. Вы хотите пользоваться нашим домом всё лето. Кто в таком случае будет закрывать обязательные платежи?
Валерия нахмурилась, но я не дала ей перебить.
— Ипотека за дом — ровно тридцать две тысячи гривен в месяц. К этому добавляются взносы за охрану посёлка, вывоз мусора, обслуживание территории и электричество. А электричества, подозреваю, уйдёт немало, потому что Роман, как мне кажется, не из тех людей, кто способен самостоятельно растопить обычную печь.
Роман немедленно вскинул подбородок и оскорблённо погладил свою аккуратно подстриженную бородку.
— Физический труд разрушает мою творческую энергию, — с важным видом заявил он. — Я работаю интеллектом. Моя задача — создавать идеи, а не таскать дрова.
— Отлично, этот пункт мы тоже внесём в расчёт, — спокойно кивнула я. — Тогда возвращаемся к деньгам. Если вы хотите жить в нашем доме, я могу рассмотреть вариант аренды. По рыночной цене. Сорок восемь тысяч гривен в месяц плюс залог за имущество.
Лицо Валерии вытянулось так, словно я предложила ей подписать признание в преступлении.
— Какой ещё залог? — добавила я, не меняя тона. — Самый обычный. После вашего прошлого визита дети разрисовали перманентным маркером дорогой телевизор на кухне. Насколько я помню, вы тогда назвали это «творческим самовыражением», а не порчей чужой вещи.
— Наталья, ты сейчас серьёзно? — Валерия раскрыла глаза так широко, будто услышала нечто чудовищное. — Какая аренда? Ты вообще понимаешь, что говоришь? Мы же семья!
Последнее слово она выкрикнула так звонко, что официант у соседнего столика вздрогнул и едва не уронил поднос с чашками.
— У нас сейчас очень тяжёлый период, — продолжила Валерия уже с нажимом, будто заучивала эту речь заранее. — Роману нужно время, чтобы его проекты начали приносить нормальный доход. Не всё сразу становится прибыльным. А ты хорошо зарабатываешь на своей стройке, тебе-то что, жалко помочь близким?
Она перевела взгляд на моего мужа, будто пыталась втянуть его в свой расчёт.
— И Денис каждый день оперирует животных, тоже явно не бедствует, так что вы просто обязаны войти в наше положение.