— Мы с Романом всё взвесили и пришли к окончательному выводу, — заявила Валерия таким тоном, будто зачитывала распоряжение, уже утверждённое всеми инстанциями. — Поэтому в ближайшие выходные мы переезжаем всей семьёй на вашу новую дачу. Ключи можешь передать мне сейчас, чтобы в субботу не устраивать лишнюю суету. Детям в городе просто нечем дышать, экология ужасная, воздух тяжёлый.
Я застыла с вилкой в руке, так и не успев поднести ко рту кусочек десерта, который только что заказала к чаю. Мы сидели в небольшом, приятном семейном ресторане: приглушённая музыка, мягкий свет, за окнами — тёплое весеннее солнце. Оно падало прямо на лицо моей золовки Валерии, и на этом лице не было ни тени сомнения, неловкости или хотя бы слабого понимания, что чужой дом — это всё-таки чужой дом.
— Извини, Валерия, — сказала я максимально ровно, аккуратно положив вилку на тарелку, — но, кажется, от такой невероятной простоты у меня на секунду заложило ухо. Уточни, пожалуйста, куда именно вы собрались переезжать?
Валерия, старшая сестра моего мужа Дениса, неторопливо поправила на шее шёлковый платок дорогой марки, который стоил примерно как вполне приличная подержанная машина. Ей было тридцать восемь. Последнее десятилетие она нигде по-настоящему не работала: то искала своё предназначение в керамике, то вдохновлялась интерьерным дизайном, то внезапно открывала в себе писателя, но все эти духовные поиски почему-то неизменно оплачивались родственниками.
Рядом с ней сидел её законный супруг Роман — типичный непризнанный талант с аккуратной козлиной бородкой и вечной скорбью во взгляде. Он регулярно запускал «перспективные бизнес-направления», которые с одинаковой скоростью превращались в финансовые воронки. Последним его великим замыслом стало разведение породистых шиншилл прямо на городской лоджии. Итог был предсказуем: семейные сбережения испарились, а подъезд ещё долго жил под тяжёлым, специфическим запахом этого предпринимательского эксперимента.
— В ваш загородный дом, Наталья, — с нажимом пояснила Валерия, будто разговаривала с человеком, которому надо повторять самые простые вещи. — В тот самый кирпичный коттедж среди сосен. Там тихо, воздух чистый, место идеальное. Нашим детям — Матвею, Степану и малышке Полине — жизненно необходима здоровая среда. Городская духота разрушает их неокрепшие организмы день за днём.
Она сделала паузу, выразительно посмотрела на Романа и добавила:
— А нашему папе Роману, между прочим, нужна полная тишина. Он должен наконец завершить свой фундаментальный труд о психологии финансового успеха.
— То есть вы решили, что моя долгожданная дача как нельзя лучше закрывает все ваши многочисленные потребности, — подвела я итог, складывая руки на груди.
По профессии я главный бухгалтер в крупной строительной компании. Мой мозг привык к порядку: дебет должен сходиться с кредитом, документы — лежать по папкам, сроки — соблюдаться, а хаос — оставаться где-нибудь подальше от моей жизни. Поэтому тот самый двухэтажный кирпичный дом в лесу, купленный нами с Денисом в ипотеку чуть больше полугода назад, был для меня не просто недвижимостью. Это была моя личная территория тишины.
Я сама контролировала почти каждый этап работ. Сравнивала сметы, выбирала материалы, спорила с мастерами, подбирала оттенок краски для стен — глубокий, серо-синий, как небо перед грозой. На широкой веранде я обустроила себе рабочий уголок: удобный стол, хорошее кресло, полки для документов, розетки там, где нужно, и вид на сосны. Я мечтала разбирать годовые отчёты под птичьи голоса, а не под бесконечный стук перфораторов за стеной и чужие разговоры в подъезде.
Денис, мой муж, ветеринарный хирург с редким терпением и руками, которым можно было доверить любое живое существо, сидел рядом и до этого момента старался не вмешиваться. Но после слов сестры он вдруг напрягся, поднял чашку с горячим чаем и замер, словно только сейчас понял, куда повернул этот семейный разговор.