— Вы, значит, приехали помогать? — спросила Марина Сергеевна ровно.
— А что теперь помогать-то? — искренне удивилась Оксана. — Тут уже всё поспело.
— Именно, — тихо сказала Марина Сергеевна.
На несколько секунд все замолчали.
Быстрее остальных смысл её слов уловила Елена Михайловна. Она прищурилась и внимательно посмотрела на хозяйку участка.
— Марина, вы хотите сказать, что урожая нам не дадите?
— Почему же не дам? — Марина Сергеевна чуть заметно пожала плечами. — Чаем могу напоить.
Игорь не удержался и фыркнул, но, встретившись взглядом с сестрой, тут же отвернулся, будто его внезапно заинтересовали кусты смородины.
— Мам, ну хватит, — Дмитрий заговорил тише, почти сквозь зубы. — Люди приехали.
— Я заметила.
— Мы же обо всём договорились.
— Нет, сынок. Договор был другой. Вы обещали приезжать и помогать.
— У нас были обстоятельства!
— Целых пять месяцев?
— Работа, мам!
— Работу вашу я по фотографиям прекрасно видела, — Марина Сергеевна посмотрела на него спокойно. — Одесса, шашлыки, кафе, озеро…
Оксана вспыхнула.
— То есть вы ещё и наши поездки отслеживали?
— Нет, — ответила Марина Сергеевна. — Я считала не ваши поездки. Я считала свои мозоли.
Дмитрий сделал шаг к калитке.
— Мам, открой.
— Не открою.
— Ты это серьёзно?
— Совершенно серьёзно.
И тогда Оксана сказала то, после чего у Марины Сергеевны не осталось ни малейшего сомнения: решение она приняла правильное.
— Дима, да оставь ты её! Всё равно эта дача когда-нибудь станет твоей.
Тишина опустилась такая плотная, что Марина Сергеевна услышала, как где-то за спиной глухо ударилось о землю упавшее яблоко.
Дмитрий резко обернулся к жене.
— Оксана!
— А что? — вскинулась та. — Я сказала правду.
Марина Сергеевна побледнела.
— Вот, значит, как.
— Марина Сергеевна, ну не нужно устраивать драму, — раздражённо проговорила Оксана.
— Нет, милая, — Марина Сергеевна медленно покачала головой. — Драма была бы, если бы я этого не услышала.
Она повернулась и направилась к дому.
— Мам! — крикнул Дмитрий ей вслед. — Ты куда пошла?
Спустя минуту Марина Сергеевна вышла обратно. В руках у неё была синяя папка с документами.
— Хотели правды? Сейчас получите.
Она приоткрыла калитку ровно настолько, чтобы выйти наружу, затем сразу снова заперла её за собой.
— Эта дача действительно когда-то предназначалась тебе, Дмитрий.
Сын молчал.
— Мы с твоим отцом так и считали. Квартира — тебе. Дача — тебе. Всё ребёнку. Как, наверное, многие родители и делают.
— Мам…
— Но месяц назад я подписала дарственную.
Улыбка мгновенно исчезла с лица Оксаны.
— Какую ещё дарственную?
— На дачу.
Дмитрий смотрел на мать так, будто она вдруг заговорила на незнакомом языке.
— На кого?
Марина Сергеевна выдержала короткую паузу.
— За мной осталось право пожизненно здесь жить. А собственник теперь не ты.
— Кто?!
— Моя младшая сестра Светлана.
— Тётя Света?!
— Да. Она.
Дмитрий вдруг рассмеялся, но смех этот прозвучал неприятно и чуждо.
— Мам, ты вообще понимаешь, что сделала?
— Возможно, понимаю лучше, чем ты думаешь.
— Ты отдала нашу семейную дачу тёте Светлане?!
— Семейную? — впервые за весь разговор голос Марины Сергеевны дрогнул и стал громче. — Когда твой отец перекрывал крышу, Светлана приезжала помогать укладывать шифер. Когда я после операции еле передвигалась, она здесь картошку полола. Когда Павел умер, она три недели жила рядом со мной и не отходила ни на шаг. А ты за последние три года был здесь четыре раза. И теперь называешь эту дачу семейной только потому, что рассчитывал когда-нибудь получить её даром?
Лицо Дмитрия налилось краской.
— Я твой сын!
— И поэтому тебе можно спокойно ждать, когда меня не станет?
— Да кто ждёт-то?!
Марина Сергеевна перевела взгляд на Оксану.
Невестка опустила глаза.
И тут случилось то, чего никто из них не ожидал.
Елена Михайловна вдруг поставила своё пустое ведро прямо на землю.
— Едем домой, — сказала она твёрдо.
Оксана резко повернулась к матери.
— Мам?!
— Я сказала: едем.
— Ты вообще на чьей стороне?
Елена Михайловна посмотрела на дочь так строго, что та осеклась.
— На стороне женщины, которую вы всё лето заставили одной надрываться, а потом явились забирать готовое.
— Мам, ты же сама говорила…
— Говорила, — перебила её Елена Михайловна. — И мне за это сейчас стыдно.
Марина Сергеевна удивлённо подняла на неё глаза.
Елена Михайловна тяжело вздохнула.
— Я правда думала, что вы все вместе тут работаете. Оксана рассказывала, будто Дмитрий каждые выходные приезжает и помогает.
Теперь уже Марина Сергеевна посмотрела на сына.
— Вот оно что.
— Мам, это не имеет значения…
— Имеет. Ещё какое.
Оксана сорвалась почти на крик:
— Замечательно! Из-за каких-то помидоров вы выставили нас чуть ли не ворами!
— Не из-за помидоров, — тихо ответила Марина Сергеевна. — Из-за отношения.
— Да подавитесь вы своими овощами!
— Я и так собиралась оставить их себе.
Дмитрий схватил жену за локоть.
— Всё, хватит.
— Нет, пусть дослушает! Потом ещё сама звонить начнёт, когда снег чистить понадобится!
Марина Сергеевна вдруг улыбнулась.
— Не начну.
— Посмотрим!
— Я уже посмотрела.
Они уехали.
Сначала тронулась одна машина, следом за ней — вторая. Обе скрылись за поворотом, оставив после себя только пыль, медленно оседающую на сухой просёлочной дороге.
Марина Сергеевна ещё долго стояла у калитки, не двигаясь.
Потом вернулась на веранду, опустилась на старый продавленный диван и впервые за весь этот разговор позволила слезам выйти наружу.
Плакала она беззвучно.
Не из-за картошки.
Не из-за дачи.
И даже не из-за той самой дарственной.
Она прощалась со своими иллюзиями.
К вечеру неожиданно приехала Светлана. Едва переступив порог, она внимательно посмотрела на сестру и спросила:
— Ну?
Марина Сергеевна подняла на неё глаза.
— Откуда знаешь?