Следом она отвязала зарплатную карту от общих платежей, подписок и приложений, куда Андрей когда-либо был добавлен или имел доступ. Потом одним движением заблокировала дополнительную кредитку, которой он время от времени пользовался в супермаркетах, покупая продукты.
Разобравшись с деньгами, Мария убрала телефон в карман, резко повернулась и направилась в спальню.
— Мария, ты что вообще делаешь? Я с тобой говорю! — уже не раздражённо, а испуганно выкрикнул Андрей, торопливо потащившись за ней.
В комнате она распахнула шкаф, достала с верхней полки большой дорожный чемодан на колёсах и с тяжёлым глухим ударом бросила его на покрывало. Затем открыла отделение, где висели вещи мужа.
Не выбирая и не складывая, Мария одним широким движением сорвала с плечиков его рубашки, пиджаки, брюки и отправила всё это в чемодан бесформенной кучей. Следом туда полетели свитера, джинсы, спортивный костюм. Потом она вышла в прихожую, сгребла с полок его обувь и тоже закинула внутрь.
Андрей застыл на пороге спальни. Лицо у него стало серым, рот приоткрылся, будто он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. До него наконец начало доходить, что это уже не ссора и не очередной семейный скандал. Это был конец. Только принять происходящее его сознание всё ещё отказывалось.
— Ты… ты что творишь? — выдавил он. — Ты меня выгоняешь? Из-за маминого круиза? Мария, ты ненормальная! Это моя квартира! То есть… наша квартира!
Мария выпрямилась, рывком застегнула молнию на чемодане до самого края и посмотрела на него так спокойно, что у Андрея по спине пробежал холод.
— Квартира моя, Андрей, — произнесла она тихо, ровно и страшно. — Я купила её до свадьбы. На деньги от продажи родительской дачи и на свои накопления. Ты здесь был зарегистрирован только потому, что я когда-то решила проявить доброту. И да, ты всё правильно понял. Я тебя выгоняю.
— Но куда я сейчас пойду? — голос Андрея сорвался. — У меня же вещи! Мама в круизе!
Он попытался схватить Марию за запястье, но она резко отступила, словно от его прикосновения ей стало физически неприятно.
— Иди к Алине, — холодно сказала она. — Или попросись к Максиму. Вы же у нас дружная семья, которая всегда друг друга поддерживает, правда? Особенно когда поддержка оплачивается чужими деньгами. Вот теперь и держитесь друг за друга. А мои деньги, моя квартира и моя жизнь с этой минуты касаются только меня.
Не давая ему времени перейти к истерике, Мария взялась за ручку чемодана, докатила его до входной двери, распахнула её настежь и выставила тяжёлую ношу на лестничную площадку.
Андрей то пытался что-то объяснять, то угрожать, то давил на жалость, то вспоминал про совесть и «нормальные семейные отношения». Мария не ответила ни на одну фразу. Она просто посмотрела на него в последний раз и захлопнула перед ним массивную металлическую дверь.
После этого её жизнь перевернулась, но не рухнула — наоборот, наконец начала выпрямляться. Кредит за операцию Мария погасила всего за несколько месяцев: туда ушли те самые деньги, которые раньше регулярно утекали в липкий и прожорливый «семейный фонд». Как только она перестала содержать чужую стаю нахлебников, её бюджет удивительно быстро пришёл в порядок. Она закрыла долги, позволила себе отпуск и впервые за долгие годы проснулась с ощущением, что принадлежит самой себе.
Развод оформили без затяжных разбирательств. Делить было нечего: квартира принадлежала Марии, другого общего имущества, за которое стоило бы воевать, не оказалось. Регистрацию Андрея она сняла через суд, и эта процедура прошла куда проще, чем он обещал в своих угрозах.
Зато у бывших родственников начался настоящий обвал. Мария узнавала об этом случайно — из чужих разговоров, обрывков сплетен и редких сообщений от общих знакомых.
Стоило прекратиться ежемесячным денежным вливаниям от Марии и Андрея, как их хвалёный «фонд взаимовыручки» рассыпался уже в первый месяц. Выяснилось, что Максим и Ольга Сергеевна прекрасно умеют просить, требовать и брать, но совершенно не способны откладывать хотя бы немного сами.
Через два месяца после развода Максима выселили из съёмной квартиры за долги. Он решил перебраться к матери, рассчитывая, что та, как всегда, примет и пожалеет. Но Ольга Сергеевна, вернувшаяся из дорогого круиза без единой лишней гривны в кошельке, быстро дала сыну понять, что его проблемы — исключительно его забота. Теперь Максим прячется от микрозаймов и исполнительной службы, время от времени обзванивая знакомых с просьбой «перекинуть тысячу гривен до среды».
Ольга Сергеевна тем временем целыми днями записывает подругам длинные голосовые сообщения о том, какая «сухая, бессердечная и неблагодарная» женщина досталась её сыну. При этом она продолжает требовать от Андрея новый плазменный телевизор, потому что старый внезапно вышел из строя.
Сам Андрей устроился на вторую работу, снял однокомнатную квартиру на окраине города и ещё долго пытался достучаться до Марии. Он писал ей длинные сообщения, полные слёз, раскаяния и обещаний всё исправить. Умолял дать шанс. Клялся, что наконец всё понял.
Мария этого не читала. Номер бывшего мужа давно был добавлен во все чёрные списки.